Капитан 1 ранга Сиваков Вадим Викторович | Информационный портал ветеранов 47 б. к. ОВРа КТОФ

Информационный портал ветеранов 47 б. к. ОВРа КТОФ

Капитан 1 ранга Сиваков Вадим Викторович

26 августа 2010

  В те ветхо далекие историко-переломные 90-тые, когда
  кавардак  Федерации  приближался к своей наивысшей
  точке,  когда  народы Республики совместно исполняли
  кличь «Спасайся кто может», а хиты типа хлеба нет, но
  полно гуталина …» были - гимнами, когда каждый выби-
  рал для себя тропу к выходу из дремучего завала облом-
  ков потерпевшего крушение звездного паровоза когда-то
  летящего на станцию «Коммуна»…

 

 

 

 

Описанные события имели место в истории службы рассказчика,
но указанный корабль в состав Приморской флотилии не входил.

 

                                                    "Кабанья тропа"

                                                                               I
     На корабль прибыл я с первыми лучами просыпающегося светила. Гордый и величественный борт танкера Военно-Морского Флота снисходительно покачивался на волнах и нехотя вписывался в картину железных конструкций ремонтного завода. Озаряемая солнцем серая краска корпуса скрывала утрене холодный металл подуставшего корабля, временно зашедшего на восстановление истерзанной морем и людьми материальной части.
      Вахтенный у трапа, дежурный по кораблю и вот …я на палубе моего корабля-красавца. Корабля экипаж, которого, (кроме командира) скоро должны будут стать моими подчиненными. Назначался я на должность старпома с повышением, а значит с определенным авансом доверия. Безусловно я это понимал.
     Кипящие во мне страсти тянули к вершинам выразительных достижений, призывали на борьбу за звание лучшего корабля флота.
      Командир корабля приняв мой бодрый доклад о прибытии, рассказал о себе и главное о корабле. Обученность, боевая подготовка, краткие характеристики подчинённых, и т.д. все как положено, но вкратце.
      В этот первый день знакомства я, как еще не назначенный на должность, спешил по личным делам. Пользуясь положением не назначенного, я до утра сошёл на берег.
     На следующий день была суббота, время корабельной большой приборки. Время бармалейства главного боцмана. Время, хлопотное, когда весь экипаж с утра и до обеда драит, моет и зачищает всё материальное до чего только может дотянуться мысль и рука человека.
      Элегантная лощеность европейской культуры, внесенная во Флот России еще Великим Петром, прижилась, и до сих пор устойчиво стоит на ногах. На корабле за эту устойчивость в полной мере отвечает старший помощник. А надо сказать, что и по складу характера я решительно не любитель нарушений порядка. В общем, решил пока для начала хотя бы выявить внешнее состояние этого порядка и осмотреть корабль.
      По моему разумению, блеск корабельной чистоты как в зеркальном щите Персея отражает силу моряков. Силу желания одолеть извивающуюся чёрными змеями грязи Медузу Горгону. Эту гидру мусора и беспорядка, рвущую Корабельный Устав в пыль и влекущую второй дом моряка в хаос.
Для борьбы с этой Гидрой есть оружие – Приборка.
      Мыльные ручейки ежедневных и неоднократных малых приборок, безусловно уступают место бурному потоку воды большой - субботней. На сем ярком и бушующем водопадом, корабельном мероприятии, можно и определить что представляет из себя тот или иной матрос, офицер (да и экипаж в целом). Можно выяснить в чью душу, пролезли вредоносные змеи Гидры. Найдя такую душу, потом можно её и отряхнуть, вывернув сначала наизнанку. С этими благодушными мыслями я и собрался спокойно обойти заведования корабля.
     В связи с тем, что перед личным составом я представлен ещё не был, а старпом, на чью смену я шел, был в отпуске, то созрело решение - обойти корабль самостоятельно, как бы неофициально, без сопровождения командиров боевых частей (командиров подразделений по виду профессиональной деятельности – связиста, штурмана и т.д.). Вопрос согласовал с командиром и экспресс-обход начался.
                                                                               II
 
     Корабль своим порядком и организацией большой приборки, мне понравился. Ухоженность и даже своеобразный уют заведований не мог не приводить в своеобразное умиление. И вот, уже завершая обход, удовлетворённый внешним видом корабля и находясь в хорошем настроении, захожу в слабо освещённый коридор. В коридоре совсем неделикатно разит специфичным воздухом прорванной сточно-фановой системы (непорядище, думаю я). Протягиваю руку к двери корабельной бани и вдруг вижу, что дверь открывается без моего участия, а из бани кто-то крадучись выходит.
      Отворившийся передо мной зев ещё хуже, чем коридор освещённого помещения, исторг из себя - Нечто. Рядом со мной неожиданно оказался чумазо-лохматый житель долины реки Тунгуски с таким запахом, будто этот туземец, только - что не сдержался, лично наблюдая за падением одноимённого с названием реки метеоритом. Наверно от игры плохого освещения, на лице с зеленоватым оттенком без того узкие прорези глаз тунгуса сузились ещё сильнее, создавая впечатление их полного отсутствия. Изысканность общего вида плосколицего красавца – хиппаря, подчёркивала его одежда, висящая на этом калмыцком ящуре как на чучеле. Это была растерзанная полу форма революционного матроса только что ползком форсировавшего белогвардейский Перекоп. От такого перелома впечатлений - от крахмальной чистоты до утоптанно- махровой грязи, я поперхнулся даром речи. Да и у застывшего тунгуса откуда-то вылупившиеся глаза-икринки вот-вот должны были выскочить из его щелок для глаз.
      Вглядываясь в тускло освещённое убранство бани, я медленно деревенел. Сказать, что я попал в гетто-трущобу бомжа – рецидивиста, значить не сказать ничего. На палубе залежалая солома, переборки заляпаны высохнувшим торфом болота, а тяжелый аромат канализации витаемый вперемешку с духом возбуждённого скунса придавал бане неповторяемый занюханный колор.
      Меж тем, в тёмном закоулке бани что-то зашуршало и затихло, и вдруг резко завизжало, а затем громко, рокотом натурально захрюкало ! Лихой монстро-звук молнией разбил мою философию чистоты, окатил лицо мартеновским жаром. Мысли возбужденно накачались мистическими видами сцен из кинофильма «Чужие». Шоковым же ударом, затмившим мою шипуче-кипучую любовь к порядку, был выход на освещённую мизансцену бани, огромной улыбающейся Свиньи. Да, это была настоящая жирная, огромная и довольная собой кормилица украинского народа, неизвестно кем и зачем засланная в баню российского военного корабля. Проникшая своим не чистым рылом, в ядро оплота чистоты корабля чушка, нагло всматривалась в меня и кивая мордой будто спрашивая у тунгуса: «- А это чё за рыба ? ». Я застыл в заикающем полуобмороке. В это время, воспользовавшись возникшей сумятицей во взаимоотношении человека и скотины, мой революционный свино-банщик, по деловому, как ни в чём не бывало, быстро шмыганул мимо, меня.
      Насмотревшись на свинью в странном интерьере, и чуть придя в себя, я вялыми ногами двинул к каюте командира. Одичавшие же мысли, якорем застыли в морской свинобане. И уже подходя к каюте своего начальника, меня догнало спотыкающееся где-то прочитанное хрюкастое воспоминание о группе спецназа «Еврейский легион». Группа держала в своем штате свиней, как средство борьбы с исламскими террористами, с этими горе-воякам из-за своей мусульманской веры, панически боящихся даже сближения с выпасаемыми в их сторону хрюшкам. Но это ещё больше смутило и не по доброму насторожило.

                                                                              III
     Начальник расшвырял все мои сомнения и недоумения в один мах. Оказывается на корабле, действительно проживает свинья, и это, по его мнению, нормально. К свинке приставлен матрос-свинопас (призванный на службу из одной из пастбищных республик). Кормится хрюшка отходами с камбуза, а обитает в кормовой бане, благо есть и носовая баня, где и моется экипаж. Изобретено это командиром самим и одобрено комбригом. Цель - улучшение рациона питания и создание дополнительного запаса продовольствия на корабле (время то было не стабильное).
      По доверительному рассказу командира, я узнал, еще больше. Выяснилось, что пока корабль стоял в ремонте, командир, обдумал положение в стране. Плодом этих дум, стал ход конем, которым он убивал сразу двух зайцев. Во первых внося разнообразие в корабельную не добрую фауну (тараканы, крысы, пауки и т.д.), он приобщал матёрых и суровых моряков к доброте сухопутья, во вторых обеспечивал корабль дармовым, свежим мясом. А свежее и съестное мясо фауны в те времена, ой как ценилось.
      Для этого конно-аллюрного хода на судоремонтном заводе были изготовлены сетки – зоовольеры. В качестве будущего жаркого в них, недолго думая загнали плодовитых кроликов. Бедные лопоухие, «гостевали» на забой в просторном, но сдавленном холодом и отсутствием солнечного света помещении шпилевого отделения (в него то, я как раз при обходе и не зашёл).
     Попробовать же нежного мяса этих безропотных пушистых домашних питомцев, требующих внимания и заботы, морякам так и не удалось. Наверно из-за сложностей в вопросе моряцкой любви к природе, заключённые косоглазые были скошены каким-то кроличьим мором. Корабельное кролеводство потерпело фиаско! Но, у командира, обострённое чувство любви к животным от неудачи, только окрепло.
     Отсутствие желания зазря выбрасывать кроличьи сетки, спровоцировало новую мысль.
      Не теряя надежды на создание плав-зоофермы, предприимчивый командир - изобретатель, как истинный патриот идеи, решил заполнить пустующие сетки другими питомцами – на этот раз курами. Расчет на малую прихотливость пернатых к холоду железа снова не оправдался. Грубый корабельный народ, так и не смог понять премудрость ухода за домашней живностью, отчего та, теперь уже из-за куриного гриппа вновь сдохла.
      Кульминацией же скотоводческой мысли стало предложение завести на корабле свиней. По богатому негативному опыту было решено завести, только одну свинью. Понаблюдав за её возможностью выжить, при удачном стечении обстоятельств к ней планировался к подселению, хряк. Особо продвинутой, фантастической мечтой, была тема создания небольшой морской свинофермы, выращивание свино-потомства на продажу !
      Историки - свиноведы утверждают, что свинья появилась на Земле даже значительно раньше первобытного человека, а хромосомный набор у обоих млекопитающих очень близок. Наверно из-за этого, а также всеядности, неприхотливости и похожести поведения многих людей и свиней, эксперимент удался.
- «Чушка прижилась, смешно вращает хвостом и набирает вес! », с радостью закончил свой рассказ командир.
      В отличие от его восторга у меня возник негатив - о подложенной свинье, о будущей моей службе на корабле с взаправдашними свиньями. Но командир, он и в знойной пустыне командир, скажет зеленых тюленей разводить, значит, будем разводить, скажет обучить их летать, значит так надо. Во общем поспорил я с командиром больше в душе, да и плюнул. Благо вся ответственность за содержание вне штата корабля стремного мини - бегемота, лежала на помощнике командира по снабжению. А перекладывать хрюшачье дело на меня после моего назначения, тоже никто не собирался.
      Меж тем служба пошла дальше, (и чего только на ней не увидишь), тревоги, совещания, свиньи, люди, в общем, обыденный ратный вертеп.
     Со временем в корабельную организацию все более стала вхрюкиваться и «служба» морских свиней. События там развивали свои парнокопытные обороты не на шутку.
     К Свинье, ее уже к тому времени прозвали Марго (типа королева) корабельные люди подселили кабанчика по кличке Боц. Именовали так наверно оттого, что множество его хромосом были очень схожи с хромосомами корабельного боцмана. Чушок, был такой же нагловатый, тучный и чрезмерно злой.
     Вскоре, свинья Марго и кабан Боц нажили сразу десяток морских свинок – пружинистых, розовых поросят. И все поскакало по замыслу командира, домашние животные на корабле прижились и начали размножаться (благо в бане всегда тепло и было где развернуться).
     Товарищ У. Черчилль, однажды сказал: «Я люблю свиней. Собаки смотрят на нас снизу вверх, кошки смотрят на нас сверху вниз. И лишь свинья относится к нам, как к равным». Но он же, уже как гражданин любивший вкусно поесть еще говорил: «В окороке свинья достигла вершины своей эволюции». Эти и другие премудрости о свинье и свиноводстве я узнавал от довольного командира. Он в свою очередь выуживал эти знания из каких то ветеринарных учебников и пособий. Например оказалось, что кабана перед тем как перевести в состояние шашлыка или сала, чтобы мясо не отдавало мочевиной, необходимо обязательно за полгода или в крайнем случае за недели две до этого кастрировать.
 «А кабан то, свое дело уже сделал»,- сказал по шекспировски однажды командир.
И вот к нашему кораблю начал приближаться государственный праздник.

                                                                            IV

     Со стороны моря в направление дальневосточного предгорья торопливо, не оборачиваясь шуровал военный. Молодой, шустрый мичман шёл с заданием необычным. Задание - найти специалиста по стерилизации кабанов. Торопился мичман потому что, как положено, по русски, время кастрации нашего кабана было дотянуто до последнего, аккурат за две недели до прихода праздника.
     Хотя со столь необычной миссией, представитель стаи морских волков, столкнулся и впервые, с поручением он справился уверенно. В начале, правда, гладко было не всё.
      Производя поиск спеца по кабанам, пришлось столкнуться с толстолобостью деревенского народа. На простой вопрос « Кто у вас тут кастрировать может?» энергичный военный, почему-то воспринимался как отчаявшийся плохой танцор и посылался практически по одному и тому же адресу (этот эпизод пропустим). Незрелый агент по найму, по тому адресу шагать явно не хотел, соответственно подход к опросу ему пришлось пересмотреть. Милитари – посланец, на этот раз вопрос задавал с осторожной щербатой улыбкой тотчас рассказывая о кабане, который, будь он не ладен, живёт себе на корабле. И только после этого дремучее аборигенное население деревни, наконец то, стало соображать. Хотя и с явным испуганным недоумением во взгляде, старожилы колхозных полей, наконец, своих кабановедов сдали. Целеустремленного военного, вполне удовлетворил адрес первого, ближайшего такого умельца. Без лишних слов, юный без номерной агент ВМФ приступил непосредственно к вербовке спеца.
     Объект звали – Николай, откликался он и на зов Коляныч. Это был плотный не большого роста улыбчивый душевный мужчина в потертых фиолетовых штанах и в самом расцвете своих особенных творческих сил.
     Как известно Минздрав пить самогон по утрам крайне не рекомендует, но буйная натура Коляныча рекомендаций не терпела, наверно поэтому умелец пил. И с утра он только начинал. Эта творческая, явно выраженная через сизый нос и заплывшее лицо, особенность кабанячего специалиста, у молочного мичмана, сомнений не вызвала. Из-за не желания более общаться с деревенским хамоватым населением, мичман-вербовщик справки о кандидате в мастера кабанокастрации наводить не стал. А зря, у Коляныча было одно интересное свойство, но об этом позже.
     О боровах и отдельных специализациях свиного дела Коляныч представление конечно имел, не напрасно ж прожил в деревне всю свою сознательную сорокалетнюю жизнь. Поэтому на слова служивого о необходимости кастрации кабана, коротко мотнул лысой головой. На предложенный продукт оплаты, за оказание спец услуги Николай отреагировал тем же жестом, но в более интенсивном исполнении.
      Спирт технический, как хрустальный эталон расплаты за механическую помощь наверно устроил бы любое лицо мужского пола проживающее в деревнях того былинного времени. Эту дипломатическую тонкость в переговорном деле на корабле отлично знали, потому договор на заключение был просто обречен. Сразу по признанию вступившего в силу сговора штатский выразил желание немедленно идти к объекту оказания услуг. Но, деловитый юно - армеец такую не нужную, срывающую его планы на день, прыть колхозника, быстро осадил. По взаимосогласию сторон, был определен и тут же выдан гонорар, назначены сроки и другие детали сделки.
      На следующий день намного раньше назначенного времени ветеринарного мероприятия, гонимый жаждой и не только славы, Коляныч стоял у трапа корабля. Пожёванный, не костюмный вид прибывшего договорного лица свидетельствовал, что полученный им задаток литража был уже успешно оприходован. Топчась у трапа и шевеля кадыком, Колян с низу вверх тоскливо и преданно смотрел на служивых. Вызвав у пригласившей стороны сострадание, внеплановый деревенский гость, был конечно запущен. По случаю раннего визита народного представителя, суточный план корабельных мероприятий был скорректирован, и операция началась.
      На первом этапе, вошел в положение неопхмелья приглашённого светила, помощник командира по снабжению (ответственный за организацию здорового питания и значит здорового духа экипажа и гостей). По просьбе флотского народа помощник гостю умереть не дал, но опохмелиться дал. Затем, сердобольство проявил непосредственно ответственный за кастрацию, сам корабельный боцман. Потом было ещё несколько этапов связанных со спиртоугощением, знакомством и поднятием братского духа. А так как, об особенности бесстрашного борца с хрякодостоинством никто не знал, то его угощали отменно.
      Особенность же Николая заключалась в следующем: дело в том, что Коляныч выпивая немалое количество брыкающейся жидкости, никак себя не выдавал. Впечатление было такое, что он просто переводит добро! Ни в одном глазу – трезвяк и всё тут, это как то даже угощавших напрягало. Но, впечатление то было обманчиво. До тех пор, пока селянин лжетрезвенно сидел за столом, все было заурядно и спокойно. Однако стоило, по какой либо причине Николе один раз оторвать от стула свою пятую точку, начиналось неожиданное. До этого молчаливый и малоподвижный Николай, заводил возбуждённую и яркую речь. Его ноги и грабли-руки широко размахивались в разные стороны, зрачки яростно вращались, лицо напрягалось и искажалось. Но язык при этом бездействовал вообще, из горла исходили отдельные отрывистые мычащие - икающие звуки. Дальше было, как масть ляжет но, во всяком случае, окружающим только теперь становилось понятно, что этому сизарю больше не наливать.
      Свою скрытую легкую причуду, доселе невозмутимый и вызывающий уважение гость, пару литров спустя решил показать и сейчас. Сразу после освобождения молчаливой задницы, сдерживающей шальные много градусные мыслища, в свиноводе проснулся и безприпятственно заползал весёлый бес изумрудного змея. Камыш как положено зашумел, деревья начали активно гнуться, глаза Николы озарились ярким огнем, он завёл шарнирно-кипучий, яркий монолог. О чем речь и была ли эта речь человеческой, понять было трудно. Наблюдая за быстрой деградацией приглашённого специалиста, боцман понял – кастрацией он займётся сам, но кастратом будет уже не кабан по кличке Боц, а … баран по имени Коля. И понять боцмана было можно, срывалось дело, которое холил сам командир! К тому же, это дело было связанно с праздничным и гастрономическим удовольствием, как начальства бригады, так и всех моряков корабля.
     Славные и в целом симпатичные хозяева, почему стали всё ближе обступать Николая, все плотнее стискивая вокруг него кольцо.
     До сей поры оглушительно звучавшая в душе Николы песня про трынь траву и ее косарей, стала почему-то затухать.
     То ли по сжимающимся кулакам матросов, то ли по наливающимся кровью глазам шкафоподобного боцмана, свирепеющее - неприлично еще более увеличивающегося в объёме, то ли по каким-то другим отдаленным признакам Коляныч вдруг понял - намерения хозяев, недобрые. Беззаботные, полухаотичные движения, праздно икающие - бессвязные звуки внезапно прекратились. Наступил абзац, томительная не совсем добрая пауза. Готовилось нехорошее. И тут, неожиданно для всех Никола членораздельно, хмелеюще - замедленно хрипуче из подлобья вопросил – «А хде свиняя ?». Хозяева задобрели. Со стороны Коляныча это был настоящий поступок. Морякам из-за сжатых предпраздничных сроков отступать было нельзя. Поэтому путь к кабану, Колянычу был сразу и охотно указан.
      На ходу перевинчивая по бульдожьи тяжелую мозговую программу горе-ветери- нар, в лёгкой океанской качке копытно зацокал в направление дела укрепления обороны страны.
      Меж тем свин нервно разминался. Решительно не понимая почему ему не дают спокойно спать и куда-то тащат, хрюкастый буянил. Разбудив ленивого пятачка, люди не сразу поняли, что разбудили в Боце сразу двух зверей – вепря и горного муфлона. Хряк и бодал и бортовал, двуногие бегали и орали.
      Ласковой эту хряка возню, назвать было нельзя. К приходу делегации Коляныча двое моряков – загонщиков уже были с явными признаками грубого вмешательства в их костные ткани. Загон велся в сторону верхней палубы, а застряли в длинном коридоре. И это было что-то. При виде зашедшего в коридор боцмана свирепый Свино-бык стал в режиме ракеты летать взад и вперед. Зверь визжал, копытил и сминал всех попадавшихся на встречу. Короткошерстый, внушительных размеров с черными подпалинами, мерин, своим колючим взглядом и грозным рыканьем часто нагонял в души граждан в морской форме страх, но сейчас он пригнал туда ужас.
     Не вызывая у присутствующих ласковых и добрых чувств, оголив боевые клыки, спрессовав сало, Боц готовился к прыжку. И тут появился Коля. Кабан побежал, моряки замерли. Как потом вспоминали, только благодаря телу героя Николая, отгребшего фейерверк физически наверно не совсем приятных ощущений, метавшаяся агрессия хряка была сбита. Все, кроме Коли молчали. Нерешительность читалась в глазах у многих, но теперь только не у Коляна. Приходя в себя от свинного тарана, тупо упершись взглядом в боцмана, он заорал: «Свина в бочку». Через короткое время трезвый клич полупьяного укротителя свиней был исполнен.
     После очередного боевого разворота не успевший затормозить глупый хряк-секач, прямехонько влетел в пустую емкость огромной бочки. От неожиданной преграды и наступившей темноты кабан застыл и замолк.
      В хмельной руке Коляна блеснул нож. Барабаны аскетов нервно застучали тушь. Муторно пошатываясь хирург – самоучка двинулся к кабану. Предчувствуя врага Боц задергался, забуксовал вспять готовясь выскочить из западни, но поздно, теперь зверел Коляныч.
Мировая Ассоциация ветеринаров выступает против кастрации животных без анестезии, но и с этой миролюбивой идеей бунтовщик Никола солидарен не был. Превратившись в доктора Айболита из гестапо, Коля, своего врага просто кромсал. От животно-истошного, пронзено - протестующего визга-мата заложило уши у всего испуганного завода. И все бы было нормально, если бы на следующее утро кабан от такой «нежности» не сдох.
     Сдохшего кабана использовать в пищу по всем санитарным нормам было нельзя, тогда и прозвучала команда: «тушу с корабля убрать!» . Куда убрать  -  в прозвучав- шей команде не указывалось.
     На следующий день после команды.
     Рабочий шум цехов, заводская территория, плановый обход директором своих владений. Возбужденные ответственностью помощники и замы суетятся вокруг босса. Вдруг шумная стайка озабоченных важностью заводчан напыженно застопорилась.
     На их пути, меж двух цехов застыв в прыжке лежал огромный мамонто-подобный кабан с истерзанной в кровь задницей. Нецензурно опешившие чиновники взглотнули догнавший их, поднятый ими же шлейф серой пыли.
     Через пару минут окружающая умная свита стала невнятно объяснять своему обалдевшему директору что, здесь якобы пролегает древняя кабанья тропа. Секачи из лесов и местных деревенских свинарников иногда пробегают в этом месте по маршруту зова природы и предков, где их благополучно пристреливает стоящая на чеку вооруженная охрана завода. И ничего здесь страшного нет, просто этому кабану пуля ворошиловца - вохрушника попала в зад.
      На этом и порешили. Важная группа, в белых касках заводской элиты задумчиво и с некоторой опаской оглядываясь, попылила дальше.

                                                                           V

     Разум свободен от оков материи, передовые идеи, жажда открытия со времен Колумба всегда были в крови у моряков. Тем более это качество проявляется у них в нестабильное, переломное время. Но наверно время выхода из завалов крушения очередного паровоза истории, для нашей, чего-то ищущей страны будет бесконечно. Поэтому наш моряк, всегда, будет на передовой открытий.
     Вот один из таких моряков первооткрывателей нашего корабля, в одну из очеред- ных субботних приборок, наткнулся на непонятный ему вентиль. Пару оборотов обнаруженного неизвестного объекта ни каких ощутимых результатов не дали, правда где-то что-то зашумело. «Это наверно в голове шумит» прикинул пионер эксперимента, отчего ему стало спокойно. Раскрученный вентиль был тут же забыт. Было бы и дальше хорошо, если бы не одно обстоятельство, крутанув неопознанный вентиль матрос открыл систему горячей воды, поступавшей в кормовую баню. Соответственно не встречая преграды Н2О устремилась в банные, конечно не закрытые краны.
     Известно свиньи плавать умеют, но нашим экспериментом доказано, в кипятке долго не выдерживают. Так, простой матрос, искатель неизведанного, дабы не изменять сердитой корабельной традиции на ощупь избавил наш корабль от живучих хромосомных собратьев.
     На этом и заканчивается, фантастическая для иностранцев, но почти обычная для нас нью-Сусанинская тропа поиска. Тропа, очередной раз пробиваемая в сложном и не устойчивом Российском материально- временном пространстве.
     Больше попыток разводить живность, на нашем корабле не наблюдалось, но поиск паровозных приключений продолжался.
      Время перемен часто преподносит что-то новое интересное, необычное. А так как для нашей страны, это время и есть стабильность, то может быть в этом цикле перемен, и заключена одна из разгадок, вечно ищущей, широкой и мечтательной нестандартной русской души?