Сослуживцам 47 брковр посвящается.

Здесь делимся обо всём, что не противоречит правилам форума.

Сослуживцам 47 брковр посвящается.

Сообщение administrator 22 июл 2010, 23:22

Из книги капитана 1 ранга запаса Янгаева М.Ш
"ПО МЕСТАМ СТОЯТЬ, ГЛАВНЫЕ МАШИНЫ ПРОВОРАЧИВАТЬ!"


"ЗВЁЗДЫ КОМБРИГА"

В преддверии Международного женского дня, нашему комбригу присвоили очередное звание.
Теперь он капитан 1 ранга.
Наверное, приказ Министра был ко дню Армии и Флота, но вот кадры объявили об этом только что.
Может быть, известие придержал командующий, не так давно комбриг имел не осторожность нагрубить ему по телефону.
Держать звезду командующий не решился, по всем параметрам бригада была на высоте по сравнению с другими соединениями флотилии. Боевая подготовка закрыта за предыдущий год на 100%, процент постоянной готовности самый высокий на флотилии, на учениях в море вся бригада, возникающие аварии и поломки устраняются быстро.
Штаб бригады радуется, как будто каждый из офицеров штаба получил очередную звезду.
Даже не понять толком, кто больше рад этому, сам комбриг или же его подчинённые.
Что тут говорить, достоин её комбриг, может быть больше чем другие. Грамотный, толковый, хоть и страшный матерщинник. За своих, будь то матрос, мичман, или офицер, глотку любому порвёт, в обиду никогда не даст. Ну и выдерет от души.
Просто так не трогает, исключительно по делу. Не злопамятен, отходчив. За что был и уважаем, и почитаем практически всем народонаселением бригады, включая жён, детей и корабельных собак.
Корабли бригады на зимовке. Ушли из своей островной бухты, где лёд зимой до метра и больше. Стоят на втором пирсе Абрека. Все три дивизиона: противолодочный и два тральных. Скучились, плюнуть некуда.
Штаб бригады почти в полном составе на зимовке. На острове остался только зам начальника штаба для руководства оставшимся там хозяйством и оперативной службой, да пара флагманов, особенно здесь комбригу ненужные, химик и помощник начальника штаба, для несения оперативного дежурства.
Штаб в основном разместился на КРХ, катере химической разведки. Есть такие в бригаде, аж целых два. Один здесь, другой уж как лет пять безвылазно торчит в Кам-Рани, только экипажи периодически меняются. Комбриг уехал в штаб флотилии представляться. Вечером должно состояться его представлению своему штабу. А как же дело святое. Народ должен же воспринять комбрига в новом для него звании. И пока водки не выпили, так значит человек пребывает ещё в прежнем своём звании. Штаб готовится к мероприятию. Верные комбриговские оруженосцы, флагманские минёр и специалист РТС уже изловчились и добыли у флотильских вещевиков новую каракулевую шапку с козырьком, шляпу с ручкой, как её иногда называют, взамен обычной шапки, не отличающей комбрига даже от лейтенанта. Флагманский артиллерист командует на камбузе приготовлением блюд и закусок. Талант у него к этому. В прочем он умеет всё, нет областей, в коих отсутствуют у него познания. Начпо обдумывает сценарий. Хотя, что тут думать, традиционные три стакана водки со звёздами на дне первого. Посмотрим, как он их выдует. На каждом представлении комбриг заставляет это делать народ, не все выдерживают. Так что иногда праздник для виновника превращается в пьяную муку и позорное падение лицом в салат.
Стол в кают-компании КРХ накрыт. Штаб бригады, усиленный тремя командирами дивизионов, ждут своего комбрига. Появился. Датый, но твёрдо держащийся на ногах. Сели. Во главе стола комбриг с тремя звёздами на погонах рабочей куртки. Разлили водку по стопкам. Для комбрига начпо наполнил до краёв гранённый стакан водкой и опустил туда три звезды, подвинул его ему. Комбриг встал со стаканом в руках. Встал и его штаб.
- Товарищи офицеры, капитан 1 ранга …, представляюсь по случаю присвоения очередного воинского звания, – буднично, негромко, без особого пафоса проговорил комбриг дежурную уставную фразу.
Выдохнул и начал опустошать стакан. С последними каплями содержимого в рот ушли звёзды. Комбриг склонил голову, поднял ко рту ладонь и выплюнул на неё звёзды. Кают-компания взорвалась криками ура. Всё состоялось, комбриг теперь для всех настоящий капраз.
Процесс пошёл. Не смотря на то, что комбриг упирался, народ, забыв напрочь о всяких приличиях во взаимоотношениях с начальником, заставил его выпить три стакана. Комбриг под давлением сделал это и держался орлом, сидя во главе стола в шапке с ручкой. Обмыв комбриговских звёзд набирал обороты. Жидкое лилось рекой, но народ ещё лицом в салат не падал. Кают-компания ревела песни, не давая покоя уже собравшейся отбиваться команде. Народ начал потихоньку уставать. Флагмех ушёл, якобы в гальюн, когда на самом деле добрёл до отведённой ему каюты, сбросил с койки второго яруса постельное бельё жившего с ним флагманского артиллериста, постелил своё, забрался, запахнул шторы и затих. Не угадал. Комбриг, обнаружив отсутствие за столом механика, пошёл на поиски. Нашёл, растолкал.
- Мех, не понял, - сказал комбриг, - так, быстро сполз и за стол. Мы ещё не всё выпили, не всё еще спели. Или не уважаешь?
Механик конечно комбрига своего уважал беспредельно. Сполз с койки, оделся, снова нарисовался в кают-компании. Народ уже не только пел, а уже и танцевал. Интересная картина, когда орава пьяных мужиков занята танцами. Слава богу, что не медленные, не парами, а то можно подумать бог не весть что о военном флоте.
- Плясать хочу, - вдруг бросил на всю кают-компанию комбриг, - гармошку сюда!
Приказание начальника закон. Минёр с эртэсовцем ушли искать гармонь и гармониста. Принесли баян, привели матроса. Посадили его за стол, налили полный стакан лимонада. Выпил, взял в руки баян, начал что-то пиликать.
- Хренота, - сказал комбриг, - убрать. Давай другого!
Привели очередного. Опять не мастер. Так поменяли ещё пару человек из бригадных гармонистов. Дело не шло. Наконец появился очередной. Замполит с одного из кораблей. Страшный раздолбай, совсем не похожий на комиссара в общем представлении. Лихо, чуть ли не залпом, опрокинул он налитый водкой стакан, взял в руки баян, растянул на всю ширину рук меха, на секунду замер, дожидаясь пока стихнут извлечённые звуки, а потом врезал.. И как ещё врезал! От души! Что и говорить мастер. Начал он с «Яблочко». Первым в круг вышел сам комбриг. За ним все остальные. Народ, не обученный пляскам, выделывал коленца, хлопал руками по ботинкам, по груди, пытался что-то изображать в присядку, нещадно стучал башмаками по линолеуму палубы. Откуда это, может быть передалось как-то в генах от предков. Пальцы зама летали по кнопкам планки, ускоряя темп «Яблочко». И снова пели. И снова плясали. Угомонились только под утро. Но на подъёме флага стояли все во главе с комбригом, хоть и всем было тяжело. Вечером снова собрались за столом, продолжая мыть комбриговские звёзды, чуть скромнее уже, без гармошки. Продолжили и на следующий день.
Вот они звёзды комбрига. Его адмиральские обмывать уже большинству не пришлось. От Владивостока до Москвы далековато.
Адмиральской звезде своего комбрига были искренне рады. Он, точно, достоин её больше чем кто-либо другой.
И неведомо уже, а была ли там гармошка и менялись ли гармонисты.
Вложения
foto 1. shtab brigady (k1r Yangaev).jpg
Фотография со страницы "Командование и штаб бригады"
administrator
Администратор
 
Сообщения: 251
Зарегистрирован: 19 сен 2008, 15:49

Re: Сослуживцам 47 брковр посвящается.

Сообщение administrator 22 июл 2010, 23:50

Из книги капитана 1 ранга запаса Янгаева М.Ш
"ПО МЕСТАМ СТОЯТЬ, ГЛАВНЫЕ МАШИНЫ ПРОВОРАЧИВАТЬ!"

"КОРАБЛЬ К ВЫХОДУ НЕ ГОТОВ"

Вот, наверное, все к флоту военному не относящиеся считают, что самое трудное и опасное в флотской жизни это боевая служба, читай по другому – дальний поход. И логика в этом есть: дальние моря и океаны, шторма, тропическая жара, многие месяцы вдали от родных берегов, разлука с родными и близкими, ограниченная бортами и леерами территория и кругом вода, сбежать некуда, изо дня в день одни и те же лица экипажа, при пожарах или поступлении воды помощи ждать не откуда, совместное плавание под прицелами кораблей вероятного супостата и всё другое прочее. Для корабельного люда всё это совсем не так. Во всяком случае, так было раньше, под прежним флагом ещё. Думаю мало, что изменилось под флагом нынешним.
Так вот, боевая служба, дальний поход это дело пустяковое, семечки, так сказать, по сравнению с подготовкой к ней. Подготовка это да. Вот это дело! Много-многостраничный план подготовки к службе, который никогда по большому счёту не выполнялся, и поэтому всегда возникал вопрос, а нужен ли он вообще. Бездна заявок по снабжению. И как приложение ко всему этому бессонные ночи, изнуряющее напряжение сил физических и моральных, крики, вопли и визги, топанье ногами, проливание большой и малой крови, наматывание на кулак нервов и соплей.
Во всём этом гораздо меньше времени занимает работа по ППО и ППР технических средств, вооружения, в общем, материальной части. Большую часть времени занимает работа по написанию бумаг с планами, бесконечными приборками, погрузками, приёмами, загрузками всякими.
Последние, как правило, происходят в самые последние дни, обязательно в неурочное время, иногда даже и по ночам, и всё принятое на борт не ложится в предназначенные для этого места, кладовые и зиповые, а сваливается в одну большую кучу. И, наконец, апогей всего этого: проверка готовности к выходу на боевую службу.
Сначала проверка родной бригадой, потом флотилией, потом флотом.
Как правило, всё не так, всё неправильно, не готов корабль к выходу отчасти или полностью. Сроки на устранение замечаний, повторные проверки. Опять крики и вопли, топанье ногами, проливание большой и малой крови. В итоге, в море выходит не бравый и отдохнувший экипаж, как это по той самой логике должно было бы быть, а экипаж, смертельно уставший и в конец задолбанный, но, тем не менее, радостный, что всё наконец-то закончилось.
И умный командир в первые дни выхода народ не дёргает, даёт ему нормальным образом отоспаться и прийти в себя. Вот и идёт по морю первые два-три дня вот такой полусонный корабль, на котором бодрствует, пожалуй, менее трети экипажа, остальные просто спят. Естественно каждые четыре часа происходит смена спящих и не спящих. Потом уж отдохнувший и пришедший в себя экипаж начинает приводить всё в порядок, начинается нормальная размеренная походная жизнь, в которой всё просто и понятно.
Один из тральщиков бригады ОВРа, базирующейся в одном из заливов севера Приморья, ошвартовался у 2-го пирса Стрелка. Пришло время ему менять на боевой службе в Корейском проливе своего собрата по тральному дивизиону той же бригады. Вместо двух месяцев тот торчал в Корейском уже четвёртый месяц. Тем не менее, всё по плану, ничего сверхординарного и срочного. Задача на подготовку к боевой службе была поставлена своевременно. Последние два месяца корабль, по сути, только этим и занимался. Подготовка происходила в режиме описанном выше. Теперь всё, забрезжил конец мучениям и надрыву. Командующий флотилией дал три дня на дозаправку, приведение корабля в порядок после перехода и окончательную подготовку к проверке. Проверка так проверка. Командир спокоен. Материальная часть в строю. Неживая у штурмана только МВУ (вычислительная машина). Да и бог с ней. Отродясь её никто не использует, хотя штука интересная, если и работала она, так только при сдаче корабля флоту после постройки промышленностью. У механика же холодильные машины без фреона. И это переживаемо, зима ещё, потом весна, Корейский пролив это ещё не тропики, обойдёмся и без кондиционирования. На худой конец на воздухоохладители можно и забортную воду подавать. А так если машины заправить, да фреон упустить, так потом вспотеешь платить за него. Главное что рефмашина жива и работает исправно. Всё остальное, слава богу, крутится, вертится, видит, слышит и стреляет. Ресурса за глаза. Все положенные запасы на борту. Корабль достаточно ухожен. Недавно покрашен. Швартовные концы новые, даже ещё не успевшие запачкаться, грамотно оклетнёваны. Кранцы также грамотно оплетены сизальским концом, смотрятся как картинка. На трапе новые обвесы. Трап застелен новой, ещё не истоптанной дорожкой, на палубе у трапа мат. Они искусно сплетены боцманом, чистые, ещё не затоптанные. Медь блестит. Правда, местами во внутренних помещениях линолеум протёрт до металла, кое-где пластик с трещинами. Да куда денешься от этого. Всему свой срок. В общем, корабль выглядит для своего возраста, пошедшего уже по второму десятку, очень даже прилично. Экипаж здоров, достаточно отработан и сплаван, негодяи и алкаши убраны. Так что готов. Так думал командир. Оказалось же, что он в готовности своего корабля и экипажа сильно заблуждался.
Проверяющие на борту. Все они из многочисленных отделов штаба флотилии, отделов вооружения и судоремонта, тыла. Точно на борту их с треть экипажа тральщика, если не больше. Да ещё на борту корабля практически все флагманские и дивизионные специалисты штабов своих бригады и дивизиона. Сегодня они в одном «окопе» с экипажем, по сути их тоже проверяют. Проверка. К некоторым из корабельных офицеров проверяющие даже в очередь выстроились. При этом все они одновременно сразу в каюту проверяемого поместиться просто не могут. Места не хватает. Оно и понятно, тральщик не крейсер, когда по каждой корабельной специальности есть свой начальник и ещё под ним куча офицеров. Самая большая очередь к помощнику. Он главный и по линии боевой подготовки, и по линии оперативного отдела, и по линии организации и устройства службы, и по линии разведки, а также по службам химической, медицинской, снабжения. Очередь к штурману поменьше, всего четыре человека: штурман, связистов аж двое, один из них чистый засовец, и эртэсовец. К минёру на одного меньше: минёр, артиллерист, да ещё пвоошник. Проверяющие вооружённые карандашами и ручками для фиксирования замечаний в первую голову полезли в бумаги: планы, журналы, формуляры. Начали бумаги смотреть, копать и ковырять их в глубину и ширину. А это где, а это что, а это почему? У проверяемых и пот, и дрожь, и заикание, и ступор. Потом уж только проверяющие полезли, пугая своим строгим видом старшин и матросов экипажа, по постам, отсекам, шхерам, кубрикам. Опять начали смотреть, копать, ковырять в глубину и ширину. Вот почему так одному богу известно. Явно, логичнее было бы начинать всё-таки с оружия, техники и вооружения. Корабельные офицеры, поддерживаемые бригадными флагманами и дивизионными специалистами, как могли отбивались от проверяющих.
Всё рано или поздно заканчивается. Закончилась и проверка. И это на флоте ещё не всё, вернее ещё не самое главное. Наступила кульминация проверки – подведение итогов. Не важно, как проверить и что накопать, важно, как всё это преподнести. Всем в кают-компанию не влезть. Подведение проводится в столовой команды. Расставлены баночки и столы. К началу подведения итогов подъехал начальник штаба флотилии. Контр-адмирал. Вот он в президиуме, так сказать. В центре. Рядом с ним побортно по проверяющему, представляющих оперативный отдел и отдел боевой подготовки флотилии. Командир корабля в первом ряду.
Процесс начался. Первый проверяющий из штурманов задал тон всем остальным. Журнал боевой подготовки штурманской боевой части ведётся не удовлетворительно. Часть планов по отработке задач Ш-1, -2, -3 отсутствуют. Претензии по корректуре карт. При этом корректура карт назначенного района проведена. А вот на районы, расположенные ближе к Камчатке, а корабль туда совсем и не собирается, нет. Служба времени на корабле организована не удовлетворительно. Упомянул кое-что и по штурманской культуре: используются при ведении прокладки и навигационного журнала карандаши не той твёрдости, мягкость резинки тоже не соответствует канонам штурманской культуры. Ну, и дальше всё в таком духе. Книжка Боевой № у электрика штурманского растрёпана, боевой номер на робе рулевого грязный. О неисправной машине МВУ проверяющий даже и не упомянул. Вывод: корабль к выходу на боевую службу не готов.
В дело вступил проверяющий артиллерист. Всё пошло поехало в том же ключе. От штурмана артиллерист не отстал. Корабль к выходу не готов. Его поддержал пвоошник. Их сменил минёр. Корабль к выходу не готов.
С докладом каждого последующего проверяющего голова командира опускалась всё ниже и ниже. И он, роста высоченного, вынуждавшего его в офицерском отсеке чтобы не сшибать плафоны светильников ходить, наклоняя голову, и соответствующего размаха в плечах, вроде бы и в габаритах своих после каждого доклада как-то всё больше уменьшался. Проверяющие это те же люди, в подавляющим большинстве своём прошедшие ту же школу корабельной службы, и вроде бы все они должны понимать эту самую меру готовности, исходя из своего опыта. Но вот почему-то так не происходит. Уйдя с кораблей, как-то забывают они всё это. При этом, где искать дерьмо помнят прекрасно. Справедливости ради надо сказать, что так не всегда происходило, но точно это было гораздо реже. В числе проверяющих находились и нормальные люди, которые ничего не забыли из своего корабельного прошлого. Они всё понимали, и отсутствие какого-либо плана, не заполненный формуляр не расценивали как неготовность к выходу в море, считая, что главное это технические средства, вооружение и оружие, подготовленность экипажа перечисленное использовать и эксплуатировать. Остальное же не более чем мало значащее приложение, без которого по большому счёту можно и обойтись.
Проверяющий механик. Понятно: запасы, остатки ресурса, сроки контроля физических полей. Всё пор самый жвак, за глаза, в дпустимых пределах. Ну вот и подошли к главному. Формуляр ДГ № такого-то не заполнен. С одной стороны, что там страшного. Ну не записана наработка его за последний месяц, так работает же он, между прочим, работает как часы. Эксплуатационные журналы грязные… Да какими им быть, если у того же моториста на вахте содержать руки в чистоте проблематично и в посту управления нет раковины и подача воды на умывание не предусмотрено. Ладно грязные, а тут раз и криминал ещё: за такое-то число журнал должностными лицами не подписан. Значит, не контролируют должностные лица ничего. Вот в трюме кормового машинного отделения подтёки масла, кусок ветоши. Бардак! На одном из пакетных переключателей отсека вспомогательных механизмов нет фишки. А вот в таком-то очкуре огнетушитель без бирки оказался. А вот ещё в каюте мичманов на настольной лампе, относящейся к переносному электрооборудованию, тоже бирки нет. Японская мама! Бирки нет. Это на флоте серьёзно. Более чем серьёзно! Ужас как это снижает боевую готовность корабля!!! Потому как матрос без бирки, что …….. (понятно что) без дырки. Проверяющий заключил, смягчившись и чуть выбившись из общего строя: «Готов с устранением замечаний. Время на устранение двое суток».
А вот интересно без этих бирок, с незаполненным формуляром и тому подобным сможет ли корабль выйти в море и пальнуть из своих пушек, сработает ли абсолютно исправный огнетушитель по своему прямому предгазначениб? Вот уже встаёт, докладывает итоги проверки и выносит вердикт готовности очередной проверяющий. Всё повторяется. Не готов.
На командира смотреть уже больно. Сколько было затрачено сил физических и душевных на всю эту подготовку. Ведь всех он, и офицеров корабля, и личный состав, наизнанку выворачивал. И сам на ту изнанку выворачивался. Народ не досыпал, вкалывал не покладая рук, готовя корабль к выходу на боевую службу. Не приведи господь вот возьмут и снимут корабль с боевой службы. Мысли одни в голове: то, что вдуют по самое некуда, понятно, не привыкать, а ведь могут запросто и с должности снять. И что тогда? Звание вот-вот выходит. Похоже, тормознут представление. И в академию поступать на следующий год собирался. Какая на хрен теперь академия, когда тут могут запросто с должности снять. Конец карьеры? Опять в шкуру помощника? На берег спишут и рулить каким-нибудь складом заставят? Сошлют в консервацию, отстойник пролётчиков и залётчиков? В общем, мысли у командира по поводу служебных перспектив самые что ни на есть мрачные. Этому способствовали и изредка бросаемые по ходу докладов проверяющих на него грозные и недовольные взгляды и начальника штаба флотилии, и комбрига. Командир уже потерял всякий интерес к происходящему, перестал даже текущие как из рога изобилия замечания записывать в свой рабочий блокнот. Внутри начинало зреть желание встать и заявить присутствующим начальникам и команде проверяющих: «Всё ясно. Я сволочь. Загубил всё на корню. Завалил всю посевную. Стреляйте меня у кормового флагштока. Вешайте на рее. Рулите сами. Сами и в море идите на эту долбаную службу», - потом плюнуть, послать всех куда подальше и выйти из столовой команды, громко хлопнув при этом дверью и задраив её намертво.
Поднимается очередной проверяющий. Теперь это хорошо упитанный, прямо-таки от той упитанности лоснящийся, продовольственник. И опять пошло-поехало: меню-раскладка ведётся не удовлетворительно, отсутствуют в журнале качества приготовления пищи роспись командира корабля за 12 февраля, колода имеет трещины и требует замены и всё такое прочее в том же духе. И вот кульминация доклада.
- Ситечко, - почему-то так уменьшительно ласково назвал продовольственник обыкновенное сито для просеивания муки, - имеет порывы.
Точно сетка сита в одном месте имеет небольшой порыв. И около этого ситечка продовольственник начал исполнять танец неготовности.
- …. Корабль к выходу на боевую службу не готов, - заключил продовольственник, следуя строго в кильватер всем остальным проверяющим.
Голова командира опустилась совсем низко. Подведение итогов проверки неожиданно приостановилось появлением оперативного дежурного местной бригады.
- Товарищ адмирал, Командующий просит Вас срочно выйти с ним на связь, - передал оперативный указание командующего флотилией начальнику штаба.
Начальник штаба объявил перерыв и ушёл в рубку оперативного к телефону. Проверяющие о чём-то дружно загалдели. Командир, чтобы не слышать всего этого, вышел из столовой и уединился даже не в своей каюте, а на баке корабля. Стоял он на пронизывающем ветру, курил, что-то бормотал про себя и зло плевался за борт. На его памяти в бытность ещё лейтенантом как-то корабль, на котором он был всего лишь минёром, стоял на слипе в одном из Находкинских СРЗ. Так вот дали команду ремонт свернуть. Свернули, сбросили корабль на воду. Чуть ли не сразу, даже как это положено не отстоявшись, завелись и перешли в Стрелок. Там поставили задачу на выход на боевую службу в тот же Корейский пролив. Нёсший там службу корабль что-то заломался. За два дня загрузили боезапас, топливо, масло и всё другое прочее. И ушёл корабль на ту службу. И ничего, корабль готов у них оказался, хотя совсем ни к чему и не готовился. И службу оттащил без всяких вопросов. Да ещё из Корейского и до Вьетнама дошли. Там в Кам-Рани «Минск» якорь-цепи свои потерял. Кстати те якорь-цепи тогда нашли и подняли. А тут? Прозвучавшие с юта звонки, извещавшие о возвращении начальника штаба флотилии, заставили командира спуститься в столовую команды.
- Товарищи офицеры, проверка закончена, все свободны, - произнёс адмирал, - комбригу, командиру корабля, штурманам флотилии и бригады остаться.
Причиной прекращения подведения итогов проверки готовности корабля к боевой службе явилось то, что погрузившаяся у своих берегов в южной части Японского моря северокорейская подводная лодка в назначенное время не всплыла и на связь не вышла. Поиски лодки силами корейского флота результата не дали. По всему лодка затонула со всем своим экипажем.
Трагедия. Жалко экипаж. Хоть и корейцы они, тем не менее свои братья-моряки. Такая же трагедия была и у нас года три с половиной назад. Тут неподалёку совсем, в Босфоре. Только обстоятельства несколько другие. Там в борт лодки возвращавшейся с моря, аккурат в пятый отсек, въехал выходящий в то море рыбацкий траулер. Разойтись не смогли. Траулер себе нос разворотил, а лодка с затопленным отсеком легла на грунт. Половине экипажа удалось тогда спастись. Другой половине, увы, нет. И проект лодки, похоже, был тем же. Правительство Северной Кореи обратилось за помощью по поиску и последующему подъёму лодки. Командующий флотом соответствующую задачу от Главкома получил. Получилось так, что вроде бы и затонула та лодка со своим экипажем во спасение командира и экипажа проверяемого корабля.
Вскоре подошёл и командир тральщика другой бригады. Начальник штаба поставил командирам кораблей задачу. Уже через полчаса на кораблях было сыграно приготовление к бою и походу. Ещё через час корабли снялись и ушли в штормовое море. Ушёл совсем не проверенный корабль. Ушёл и проверенный корабль. И как показала та проверка совсем не готовый к выходу, с незаполненными формулярами, неудовлетворительно ведущимися журналом боевой подготовки, суточными планами, грязными эксплуатационными журналами, книжками боевой номер, отсутствующими некоторыми бирками, наконец, с порванным ситом для просеивания муки. Менее чем через сутки корабли были в назначенном районе в территориальных водах Северной Кореи. Приняли от корейцев информацию, определились и начали работу. Не готовый корабль буквально с первого галса с помощью своей акустики обнаружил затонувшую подводную лодку. На втором галсе удостоверился в этом и ту лодку обвеховал. Корабли, выполнив задачу, легли в дрейф в ожидании идущих из Владивостока сил и средств для осуществления подъёма лодки. С их подходом тральщики передали контакт, уточнили место лежащей на грунте подводной лодки и получили команду возвращаться в базу. Поставленную задачу корабли выполнили с блеском.
Через пару суток после возвращения на пополнивший запасы корабль снова прибыла команда проверяющих. Они, явно, не поняли сути произошедшего. Поначалу всё попыталось повториться. Опять не готов. Но уж тут начальник штаба флотилии начал разговаривать по другому. Не готов? Сколько времени необходимо на устранение замечаний? Столько-то. Даю Вам времени в два раза меньше. С корабля не сходить. Замечания устранить. Об устранении доложить мне лично. Проверяющие напряглись, заюлили и задёргались, потеряв смысл проверки и критерии готовности. Готовность к бою и походу это техника и люди или же исполненные и чистые бумаги? От понявших это уже зазвучало готов, готов. Не понявшие принялись устранять замечания. Поздно вечером этого же дня проверяющий продовольственник приволок на корабль новое сито для просеивания муки.
Утром следующего дня корабль снялся и ушёл в район боевой службы. В течение трёх месяцев с лишним корабль выполнял задачи в Корейском проливе с так и не устранёнными замечаниями по книжкам боевой номер, незаполненными формулярами, отсутствующими некоторыми планами и прочими бумагами. Это не помешало кораблю в период службы обнаружить, установить контакт в ночное время и при крайне слабой видимости с отрядом боевых кораблей ВМС США, вышедшего из Йокосуки и насчитавшего более дюжины вымпелов боевых кораблей и судов, и осуществлять слежение. И это при том, что флотская разведка этот момент как-то проспала. В числе кораблей отряда среди всех прочих был и линейный корабль «Нью Джерси», и атомный крейсер УРО «Лонг Бич», и универсальный десантный корабль «Тарава». Слежение осуществлялось в течение нескольких суток. Могли бы и больше, но отряд взял курс на юг. На подходах же к пресловутой линии Мопкхо – Нагасаки как всегда наше командование потеряло интерес к американцам и дало команду прекратить слежение, ложиться на обратный курс. Всё просто, при пересечении названной линии надо было начинать платить экипажу валюту, вот поэтому сочли, наверное, что дальнейшее слежение будет «экономически не эффективно». Корабль осуществлял слежение и за ежегодными американо-корейскими учениями «Тим Спирит», в том числе высадкой морского десанта в районе мыса Пхохан, артиллерийскими стрельбами отряда эсминцев ВМС Южной Кореи по щиту. Убедились, что стреляют они плохо. Всякие другие контакты с кораблями ВМС Японии и Южной Кореи имели место быть в превеликом множестве. Пережили жестокий шторм. Скорость ветра достигала 30 м/с, высота волн – 10 метров, крен корабля порой доходил до 50 градусов, в подошве волны корабля зарывался в воду до надстройки. При таком раскладе тральщик просто щепка. Корпус трещал и скрипел. Вот положит корабль на борт и вроде бы как он в этом положение замрёт, а у народа мысль сразу появляется, а выпрямится ли он или же нет. Накроет корабль волной, опять мысль, а «вынырнет» ли. Корабль и выпрямлялся, чтобы потом накрениться на противоположный борт, и «выныривал», чтобы опять «нырнуть» под волну. В общем, тяжко пришлось экипажу. Вроде бы уже всякое видали, ко всему привыкли, а тут и у привыкших нутро наизнанку выворачивало. Рулевые стояли, зажав ногами обрез, чтобы не приходилось просить кого-либо подержать руль, его же не бросить, и бегать куда надо, в общем, травили можно сказать под себя. Свободный от вахты люд валялся на своих койках в кубриках и каютах. Приготовить что-либо на камбузе было не возможно. Ели только сухари, тараньку да консервы. Командующий флотилией лично по прямой связи давал рекомендации по маневрированию в тяжёлых погодных условиях и просил экипаж держаться. Экипаж преодолел и это. Пришедшая телеграмма за подписью командующего флотилией начиналась словами: «Моряки – ……, командование флотилией гордится вами …», - закончилась же объявлением благодарности всему экипажу. Возникающие недоразумения с техникой на той службе экипаж, как и положено нормальному экипажу, решал самостоятельно, не вопя о помощи и не прося добра домой в базу. В общем, задачи боевой службы экипажем были выполнены успешно.
По окончанию срока боевой службы корабль благополучно вернулся в базу. Вернулся без потерь в экипаже, на своих ногах. Встретить встретили, даже с оркестром и с поросёнком на подносе, вернее свиньёй на носилках, но при этом корабль уже никто не проверял. Все удовлетворились докладом командира о том, что корабль с боевой службы прибыл, матчасть исправна, экипаж здоров и готов к выполнению новых задач командования. Ну и заметим ко всему, что командир не только был представлен к медали «За боевые заслуги» за ту боевую службу, но и даже получил её. И звание очередное получил. На месяц позже срока, правда, но это на действующем флоте в те времена задержкой не считалось.
А где-то месяца через четыре всё повторилось заново. Всё один в один, правда, «ситечко» было исправным, то есть с сеткой без повреждений, и не тонула больше корейская лодка. Корабль всё-таки и на ту службу вышел, и опять все поставленные задачи выполнил.
Вот и определяйте теперь меру и критерии готовности и неготовности корабля к выходу в море.
Вложения
foto 10. MT Paravan 1986g (k1r Shumnyy).jpg
Фотография со страницы "МТ Параван"
administrator
Администратор
 
Сообщения: 251
Зарегистрирован: 19 сен 2008, 15:49

Re: Сослуживцам 47 брковр посвящается.

Сообщение administrator 09 фев 2012, 14:01

В адрес капитана 1 ранга Солдатенкова А.Е. пришло письмо от Беспрозванных Александра Гавриловича

Здравствуйте Александр Евгеньевич!
Доброго Вам здоровья и долгих лет жизни.
Прочитал я Ваши воспоминания о службе на "Сенявине" и даже в горле запершило.
После учебки с мая 1970 по февраль 1971 в Хабаровске, был назначен для прохождения дальнейшей службы на крейсер "Адмирал Сенявин". Так как в дальнейшем был переведен в гарсоны, а в дальнейшем был старшиной офицерской кают-компании, до определенного времени.
Я помню Вас , а также многих офицеров, как молодых так и старых по сроку службы на крейсере. Помню всех офицеров, которых Вы упоминаете, да и многих других.
Я очень благодарен судьбе, за то что попал на флот и на такой корабль. И если бы не болезнь матери, на предложение остаться на сверхсрочную не дал бы отказа.
Мне уже 60, а перед глазами, очень многое видится, как вчера. До сих пор думаю, что и сейчас бы не уронил честь российского моряка, очутись на корабле.


Душевные слова.
Здравия вам желаем, Александ Гаврилович
administrator
Администратор
 
Сообщения: 251
Зарегистрирован: 19 сен 2008, 15:49


Вернуться в КАЮТ-КОМПАНИЯ

Кто сейчас на конференции

Сейчас этот форум просматривают: нет зарегистрированных пользователей и гости: 1


cron