Страдные дни Порт-Артура

20 октября 1696 г. при Петре I на Азовском море
начато строительство Военно-Морского Флота
1700-1721гг. во время Северной войны создан Балтийский флот.
1731 г. - создана военно-морская флотилия на Дальнем Востоке
1783 г. – создан Черноморский флот.
1918 г. – ВМФ России расформирован, создан Рабоче-Крестьянский Красный Флот (РККФ)
1937 г. – создана Северная военная флотилия
1946 г. - РККФ официально переименован в Советский ВМФ.
1991 г. - создан ВМФ Российской Федерации

Re: Страдные дни Порт-Артура

Сообщение Ivan65 28 авг 2019, 10:32

Снимки
Вложения
.jpg
Японские окопы
 снаряда в русских окопах на Волчьей батарее во время осады Порт-Артура.jpg
Взрыв японского снаряда над русскими окопами на Волчьей батарее
Аватара пользователя
Ivan65
 
Сообщения: 517
Зарегистрирован: 13 окт 2008, 15:43

Re: Страдные дни Порт-Артура

Сообщение Ivan65 29 авг 2019, 12:04

ДВУХСОТ ТРЕТИЙ день войны
16 августа 1904 года (29 августа по новому стилю)
ПОМНИ ВОЙНУ

Домашние вопросы

Все эти дни на позициях производилась довольно редкая артиллерийская стрельба по обнаруженному неприятелю, его батареям и земляным работам. По ночам наши охотничьи команды пробираются для разведок через передовые цепи японцев: где вышибут их из овражка, где начнут внезапно стрелять залпами по сторожевым отрядам, а когда японцы опомнятся и начинают беспорядочную стрельбу, тогда наши смельчаки [208] уходят обратно к себе, унося с собой разные трофеи — оружие, саперные инструменты и тому подобное; бывают, конечно, и неудачи.
Неоднократно случалось, что врасплох застигнутые японские часовые бросали ружья и спасались бегством. Из этого приходится убеждаться, что и широко восхваляемой храбрости японцев, их презрению к смерти также есть границы. Люди как люди с присущими им слабостями. Скажу больше — до сих пор не было слышно, чтобы русский часовой бросил свое ружье и спасался бегством; были случаи бегства с передовой цепи нескольких евреев — сдачи их в плен, были случаи, когда трусливые отступали назад из передовой цепи, но они приносили с собой свои ружья.

И много можно засвидетельствовать фактов, где японские атакующие отряды удерживались от отступления и панического бегства лишь своей шрапнелью; факты эти доказывают, что ни патриотизм, ни своеобразные взгляды на жизнь и смерть не могут совершенно уничтожить в нас врожденного страха смерти — непреодолимого желания спасти свою жизнь, когда она в высшей опасности, не могут придать человеку сверхъестественную храбрость. Что же касается японских офицеров, мне не приходилось слышать о бегстве их с боевой линии, обыкновенно они идут впереди своего отряда, несмотря на самый убийственный огонь, и если живыми дойдут до бруствера, то вскакивают первыми на него и, конечно, первыми же и гибнут.

Эти неоценимые боевые качества японских офицеров объясняются их серьезным военным воспитанием, а главное — вполне сознательным чувством долга, горячей любовью к своей родине и гордым, рыцарским (самурайским) самолюбием. Их лозунг — лучше погибнуть со славой, чем спастись с позором. Они сознают, что если каждый из них будет храбро умирать за величие своей родины, то величие это, рано или поздно, но будет достигнуто.

К сожалению, у нас нет такого сильного патриотизма, заставляющего забывать все, кроме блага родины, нет так сильно развитого чувства долга и самолюбия, если эти чувства проявляются и у нас, то далеко не в такой степени. Эти чувства зачахли [209] у нас вообще{125}. Тот, кто не любит своей родины и не знает чувства долга — плохой гражданин, но офицер без этих чувств совсем непригоден к своей службе, не должен быть терпим на службе, как плохой пример для воспитываемых им солдат. Но никто не скажет, чтобы наш русский солдат не умел стойко, спокойно умирать за царя и Отечество потому, что он неграмотен, что он человек темный{126}. В нем сохранился инстинкт долга.

Сегодня с 5 часов пополудни японцы вдруг открыли сильный артиллерийский огонь по фронту от укрепления № 3 до батареи литера Б; казалось, что подготовляется новый штурм, особенно сильно обстреливалась 120-миллиметровыми бомбами Малая Орлиная батарея.

Кстати, нужно заметить, что фальшивая батарея (глиняные трубы, из которых появлялись вспышки дымного пороха), устроенная между Орлиным Гнездом и Малой Орлиной батареей, сослужила свою службу. Во время усиленной бомбардировки крепости японцы изощрялись потушить и эту батарею, направляя на нее нередко массовый огонь, не причинив, однако, бравому канониру, сидящему под скалой и производящему эти невинные вспышки, никакого вреда; подступы к этой «батарее», а также находящейся за нею овраг были буквально вспаханы японскими снарядами. [210]

Бомбардировали город с половины второго дня, в продолжение полутора часов, и натворили немало бед. Около блиндажа Мариинской общины Красного Креста убит солдат, у арсенала переранено 6 человек, в арестный дом попало несколько снарядов, убито несколько китайцев, переранено 8 русских, 2 китайца и 2 японца, снаряды попали в канцелярию и в слесарню сводного госпиталя, падали по всем улицам.

В 9 часов 45 минут начали бомбардировать город вторично и продолжали до полуночи. Повреждены здания Морского лазарета, много зданий по Китайской, Штабной, Стрелковой и Бульварной улицам, к счастью, дело обошлось без человеческих жертв. Днем опять упал снаряд с Золотой горы в Новый (китайский) город, на площади около народного суда.

Привожу изданный сегодня приказ генерала Стесселя:

«№ 545. 10-го числа в газете «Новый край» было написано, что осколок снаряда упал близ генерала Кондратенко, который проходил вблизи бараков, но не было написано главного, что осколок-то этот от собственного нашего снаряда{127}. Поранение такого деятеля, как генерал Кондратенко, повело бы за собой неисчислимые последствия, о которых я и говорить не хочу{128}, но только предлагаю генералу Белому принять меры, дабы разрывы собственных снарядов уменьшались, так как и он сам видел этот разрыв, идя вместе с генералом Кондратенко».
Не менее интересны и следующие приказы генерала Стесселя:

«№ 526 (12 августа). Многие геройские части в передовых линиях по 7 и даже более дней. Не хвалить вас, а преклоняться надо, молча, без жалоб вы несете Царскую службу. Мало, но есть все-таки и такие, которые по третьему дню начинают выказывать и даже высказывать признаки переутомления, помните, что только полное напряжение нравственных и физических [211] сил каждого защитника, от генерала до рядового, спасет крепость, и не заикайтесь более ни о каких утомлениях и переутомлениях, а работайте, пока не ляжете костьми».
«№ 536 (14 августа, экстренно). Не исполняют приказ мой о том, чтобы давали людям отдых и достаточно сна, что же вы думаете, что можно не спать и не ошалеть, я ведь требую это для пользы дела.

Да и напиханность в окопах людей надо уменьшить».

Прошлой ночью смертельно ранен подпоручик М.П. Лебедев. На Восточном фронте взорван нашим снарядом японский пороховой погреб.
Последний раз редактировалось Ivan65 30 авг 2019, 18:22, всего редактировалось 1 раз.
Аватара пользователя
Ivan65
 
Сообщения: 517
Зарегистрирован: 13 окт 2008, 15:43

Re: Страдные дни Порт-Артура

Сообщение Ivan65 29 авг 2019, 12:19

По поводу мифов в отношении гибели наших флотов в 1904-1905.
"Полумиф №1: Перегрузка русских броненосцев. Из за этого они, дескать, погибли «так быстро». Тут необходимо понимать разницу. Создают боевую технику и проводят ее текущий/средний/капитальный ремонты гражданские специалисты, а эксплуатируют ее, воюют на ней и проводят различные ТО военные. Надо различать строительную и эксплуатационную перегрузку кораблей. Строительная перегрузка – вина гражданских. Эксплуатационная перегрузка – вина военных. Касаемо строительной перегрузки. В то время это явление было массовым и от того его даже можно назвать «нормальным». Действительно броненосцы типа «Бородино» рассчитывались под водоизмещение 13516 тонн, а в реальности железа в них оказалось на 14150 тонн. Строительная перегрузка составила 634 тонны. Но уровень инженерных расчетов того периода просто не позволял сосчитать все нагрузки абсолютно точно. Строительная перегрузка Японского броненосца «Микаса» была еще больше - 785 тонн и при этом ни кто из Японских военных как то не жаловался на ухудшение остойчивости или других ТТХ «Микасы». Эксплуатационная перегрузка – превышение грузоподъемности корабля. В походе 2-й Тихоокеанской эскадры все броненосцы были до такой степени набиты углем, водой, провизией и прочими запасами, что водоизмещение броненосцев типа «Бородино» по оценке инженера В.П.Костенко, доходило до 17000 тонн! Какие уж тут боевые качества с такой «гирей»! Никаких мер по исправлению ситуации даже перед боем принято не было, в результате чего, водоизмещение ударных кораблей типа «Бородино» перед Цусимской битвой было недопустимо большим – 15275 тонн. Предложение офицеров «Орла» провести перед генеральным сражением подготовку кораблей к бою, вкупе с их радикальной разгрузкой, было отвергнуто с идиотскими основаниями: «Офицеры «Орла» слишком любят играть в войну». Вина в этом военных, а именно З.П.Рожественского.

Миф №2: Малая скорость русских кораблей. Объясняется этот миф просто. Скорость нужна для активных действий. Тем, кто не предпринимает никаких активных действий, скорость не нужна. Японцы использовали скорость своих кораблей, что называется «на полную катушку». Русские ее использовали только когда их корабли по тем или иным причинам (обычно повреждения) лишались «опеки» командующего (и было уже поздно) и только что бы удрать, а не настигнуть. Кроме того максимальная скорость корабля зависит не только от его паспортных данных, но и от конкретного технического состояния, и от тех боевых повреждений которые он получил. Предельный эскадренный ход Японской эскадры составлял 15уз, самое больше 15,5уз и был ограничен скоростью самого тихоходного своего корабля – ЭБРБ1 «Фудзи» (по техническим причинам не мог развить более 15,5уз). Эскадренный ход 1-й Тихоокеанской эскадры был 14,5-15уз. ЭБР «Севастополь» из за погнутой лопасти винта, более 15уз не выдавал. Эскадренный ход 2-й Тихоокеанской эскадры на практике проверен не был, но теоретически мог быть порядка 15-15,5уз т.к. в эскадре не было корабля медленнее 15, 5уз («Николай-I» - 15,5уз, «Наварин» - 15,8уз, «Сисой Великий» - 15,6уз, БРБО2 типа «Ушаков» все выдавали по 16уз). В ходе ночной попытки оторваться от противника старый линкор «Николай-I» под флагом Н.И.Небогатова, тяжело поврежденный «Орел», БРБО «Севянин» и «Апраксин», а так же крейсер II-ранга «Изумруд» без труда поддерживали скорость 13-14уз. Вывод: Эскадренный ход Российских ударных кораблей если и был ниже Японского, то совсем ненамного. То, что З.П.Рожественский плелся в бою со скоростью 9уз (всего 17км/ч – медленнее, чем катает речной прогулочный теплоход), таща за собой транспорты – вина его, а не низких скоростных возможностей его боевых кораблей.

Миф №3. Русские корабли уступали по дальнобойности Японским. Попадались цифры про дальность стрельбы японцев на 82 кабельтова и даже на 100(!) кабельтовых. Объясняется миф тем же, чем и скорость. Японцы воевали активно и использовали возможности своей артиллерии на все 100%. Конечно, о какой то прицельной стрельбе на подобные гигантские для того времени расстояния не могло быть и речи. Но на большие дистанции японцы действительно иногда стреляли. Отечественные корабли стреляли почти всегда только в ответ и прекращали огонь, как только прекращал его противник. Все без инициативно и вяло (более подробные описания этому будут приведены ниже). Для того что бы стрелять на большие расстояние нужно выполнение трех условий:

1. Артиллерия должна иметь техническую возможность стрельбы на такие расстояния, проще говоря, быть достаточно дальнобойной. За это отвечают гражданские специалисты.
2. Система управления огнем боевых кораблей должны обеспечивать достаточно высокую вероятность поражения цели на больших дистанциях. За это так же отвечают гражданские специалисты.
3. Артиллеристы всех уровней должны иметь должную подготовку и практику в организации и проведения стрельб на подобные расстояния. Хорошо владеть вверенной им боевой техникой и уметь с ней правильно обращаться. За это отвечают уже военные.

К сожалению «слабым звеном» тут оказались именно военные. Касаемо технических вопросов. На 100кбт мог стрелять один единственный Японский корабль – броненосный крейсер «Кассуга» Итальянской постройки. И только из одной-единственной 254мм пушки. Его 203мм пушки, как и его брата-близнеца «Ниссина» стреляли на 87кбт. Что до новых японских линкоров, то их артиллерия главного калибра была двух типов. 305мм/L42,5 орудия ЭБР «Фудзи» и «Яшима» при предельном угле +13,5° могли стрелять предельно на 77кбт. Чуть более мощные 305мм/L42,5 орудия «Микасы», «Асахи», «Хатцусэ» и «Сикисимы» имели меньший предельный угол возвышения - +12,5° и предельно стреляли на 74кбт. Максимальная дальность стрельбы 203мм орудий главного калибра японских броненосных крейсеров типа «Асама», «Якумо» и т.д. составляла всего 60-65кбт, что было примерно на уровне современных 152мм артустановок среднего калибра русских кораблей. Вопросу обеспечения хотя бы технической возможности стрельбы на максимально возможные расстояния Российские специалисты уделили, пожалуй, самое большое внимание после Немецкого флота. Угол возвышения орудий главного калибра Российских линейных кораблей составлял +15°, +25° и даже +35°. Самым дальнобойным во всем Российском флоте считался эскадренный броненосец «Победа». На нем установили более современные 254мм/L45 пушки, которые от прежних «10-дюймовок» отличались увеличенной массой, прочностью и жесткостью ствола. В результате его 225-килограмовые снаряды главного калибра при повышенной до 777м/с начальной скорости летели на 113кбт. 254мм орудия других двух кораблей этой серии «Ослябе» и «Пересвете», а так же БРБО «Адмирале Апраксине» стреляли на 91кбт. Все «12-дюймовые» линкоры с орудиями 305мм/L40 стреляли на 80кбт при угле +15°. БРБО «Ушаков» и «Севянин» стреляли на 63кбт. Дальность огня старых эскадренных броненосцев была меньше: у «Наварина» - 54кбт, у «Николая-I» - 51кбт для 229мм/L35 и 49кбт для 305мм/L30 орудий.

Что касается СУО, то ее 4-х кратная оптика и дальномеры с базой 1200 мм уже тогда позволяли вести более-менее эффективный огонь на расстояние до ~60кбт (10-12км). Российские линейные корабли новых и новейших типов получили новейшую систему управления огнем «mod.1899». О ее устройстве можно судить по описанию эскадренного броненосца «Орел»:

СУАО mod.1899. Комплект приборов был впервые представлен на выставке в Париже в 1899 году и устанавливался на многие линейные корабли РИФ. Являлась прообразом современных систем центральной наводки. Основой системы являлись два визирных поста (ВП) — по одному на борт.

Панкратические, оптические, монокулярные приборы данных постов — визиры центральной наводки (ВЦН) имели переменную кратность увеличения — 3х-4х. Поиск цели и наведение на неё оружия производил оператор ВП. При наведении на цель ВЦН, по шкале определялся угол места цели относительно диаметральной плоскости корабля, а связанная с ним следящая система автоматически выставляла данный угол стрелкой в принимающих приборах основных 8-ми башенных АУ и батарей 75 мм орудий корабля. После этого наводчики-операторы (комендоры) осуществляли горизонтальную наводку своих установок до совмещения угла поворота АУ с углом места цели (т. н. принцип «совмещения стрелок») и цель попадала в поле зрения орудийных оптических прицелов. Оптические, панкратичесские, монокулярные прицелы системы Перепелкина имели переменную кратность увеличения — 3х-4х и изменяющийся в соответствии с ним угол поля зрения 6 — 8 градусов. Для подсвета цели в темное время суток использовались шесть боевых прожекторов с диаметром зеркала 750 мм. Следующим этапом было определение расстояния до цели. Для этого в боевой рубке имелись две дальномерные станции — по одной на борт. В них были установлены горизонтально-базовые дальномеры «Barr and Studd» с базой 1200 мм.

Дальномерщик производил измерение расстояния и с помощью дальномерного ключа данные автоматически вводились в принимающие приборы боевой рубки, центрального поста, 8 основных башенных АУ и батарей 75 мм орудий. Для контроля правильности передачи данных имелась система обратной связи с контрольным дальномерным циферблатом, показания которого сравнивались с введенными в принимающие приборы. Визирные посты и дальномерные станции располагались внутри боевой рубки с правой и левой стороны (по паре на каждый борт) из за чего боевая рубка "Орла" имела овальную форму в поперечном направлении от диаметральной плоскости корабля. Комплект приборов и магнитный компас в боевой рубке показывали старшему артиллерийскому офицеру собственный курс и скорость, направление и силу ветра. Курс и скорость цели он определял приблизительно «на глаз». Имея данные о собственной скорости и курсе, направлении и силы ветра, девиации, типе цели, угле места цели и расстояния до неё, прикинув примерную скорость и курс цели — старший артиллерийский офицер, используя таблицы стрельбы, вручную (на бумаге) производил необходимые вычисления и рассчитывал необходимые поправки упреждений по ВН и ГН. Так же выбирал тип АУ и род снарядов необходимых для поражения данной цели. После этого старший артиллерийский офицер передавал данные для наведения в АУ, из которых предполагал поразить цель. Для этой цели в боевой рубке и центральном посту имелось комплект задающих приборов-указателей, которые через 47 кабельных жил передавали данные в принимающие приборы в АУ и 75 мм батареях. Вся система работала на напряжении Uр=23В через трансформатор 105/23В. По ним в случае централизованного управления огнем передавались данные о углах вертикального и горизонтального наведения, роде используемых снарядов. После получения необходимых данных наводчики-операторы выбранных АУ устанавливали орудия на заданные углы (корректировали первоначальную установку по ВЦН) и производили их заряжание выбранным типом боеприпаса. После выполнения данной операции, находившийся в боевой рубке старший артиллерийский офицер в момент, когда кренометр показывал «0», выставлял рукоятку прибора-указателя стрельбы в сектор соответствующий выбранному режиму огня «Дробь», «Атака» или «Короткая тревога» в соответствии с которым АУ открывали огонь. Данный режим централизованного управления огнем являлся наиболее эффективным. В случае выхода из строя старшего артиллерийского офицера или невозможностью по любой другой причине производить централизованное управление огнем, все 305 мм, 152мм АУ и батарея 75 мм орудий переходили на групповой (плутонговый) или одиночный огонь. В этом случае по приборам передавались данные о своем курсе, своей скорости, направлении и силе ветра, угле места цели, расстоянии до неё, но все расчеты производились командиром АУ или батареи. Этот режим огня был менее эффективен. В случае полного поражения приборов управления огнем, личного состава боевой рубки и цепей передачи данных все АУ переходили на самостоятельный огонь. В этом случае выбор цели, и наведение на неё производилось расчетом конкретной АУ с использованием только орудийного оптического прицела что резко ограничивало его эффективность и дальность. Наведение торпедных аппаратов производилось с помощью кольцевых прицелов с такой же следящей системой как у ВП для бортовых 381мм ТА или поворотом всего корпуса судна для носового и кормового 381мм ТА. Данная система управления огнем обеспечивала высокую эффективность применения корабельной артиллерии и торпед по различным целям и позволяла одновременно "вести" две цели - по одной с каждого борта. Однако необходимо отметить, что офицерский состав и комендоры русских эскадренных броненосцев 2-й Тихоокеанской эскадры плохо освоили данную систему. Для внешней связи корабль имел радиостанцию "Сляби-Арко". Она располагалась в радиорубке на первом ярусе носовой надстройки и обеспечивала связь на расстоянии 180-200км.


Остался третий пункт. Учения и боевая подготовка. В этом аспекте Российский флот конечно отстал от японцев. Японцы регулярно проводили учения и тренировались в стрельбе. Так как новые приборы управления огнем были тогда слишком сложны для понимания их действия (а уж тем более объединения их в систему) обычными моряками, то были выработаны пусть не самые идеальные, зато самые эффективные с точки зрения тех конкретных условий, методы управления огнем и ведения стрельбы. Один из них – т.н. «искусство массированного огня». Суть его в том, что без какого либо использования СУО (только один раз измерив расстояние) начинают предельно активно стрелять артиллерией среднего и малого калибра. После этого ждут накрытия цели. Вся корректировка огня проводится не изменением вводных данных и корректировкой огня самих орудий, а непосредственным изменением положения группы кораблей (ближе – дальше к цели). Несмотря на гигантский расход снарядов среднего калибра, такая тактика в тот период принесла свои плоды. Тем более, что японские цели (то есть наши корабли) как нельзя лучше способствовали ее успеху. В тоже время этот метод «массированного огня» больше никогда и ни кем не применялся. Возможно в силу того, что враги уже были не такими тупыми. Что касается наших артиллеристов, то они работали по инструкции. И пытались освоить работу СУО. Получалось далеко не у всех. Если низшие чины артиллерии как то еще смогли освоить свой предмет, то со стороны высших чинов к этому не было приложено почти никаких усилий. Что касается дальности ведения огня, то командование 1-й Тихоокеанской эскадры, хоть и с опозданием, но осознало роль новых, мощных и дальнобойных орудий, а так же современной СУО. И начало вроде бы разрабатывать мероприятия адекватные сложившейся обстановке. Но время было уже безнадежно упущено. Командование 2-й Тихоокеанской эскадры все еще находилось в счастливом неведении относительно боевых возможностей вражеских и собственных кораблей. Все те, преступно редкие учебные стрельбы, проводились на дистанции не далее 20кбт. Таким образом, артиллеристы 2-й Тихоокеанской эскадры вступили в бой с японцами, вообще не имея практики стрельбы на дальние расстояния. Исключение составляет – 3-я Тихоокеанская эскадра адмирала Н.И.Небогатова (влилась в состав 2-й Тихоокеанской эскадры). Адмирал Небогатов проявил себя как неплохой специалист в артиллерийском деле. Он хорошо натренировал своих артиллеристов на стрельбу с самых предельно возможных дистанций. Как назло эскадра контр-адмирала Н.И.Небогатова состояла только из устаревших или небольших кораблей. Тем не менее, несмотря на то, что броненосец «Николай-I» по сути дела являлся самым старым и слабым линейным кораблем Российского Тихоокеанского флота, его огонь оказался чуть ли не самым эффективным! Старый корабль, стреляющий еще зарядами дымного пороха добивался попаданий на расстояниях до 50 кабельтовых т.е. на максимально возможной для своей артиллерии дальности! По всей вероятности именно его 305мм и 229мм снаряды нанесли тяжелые повреждения японскому броненосному крейсеру «Асама», которому пришлось выйти из боя. Таким образом, крейсер «Варяг» оказался в какой то степени отомщен. К сожалению, эта боевая подготовка не коснулась экипажей новейших ударных кораблей иначе даже при таком «гениальном» командующем как З.П.Рожественский японцев вероятно можно было бы задавить мощью «Бородинцев».

Полу миф №4. Плохие снаряды на Российских кораблях. Они, дескать, плохо пробивали броню и практически не взрывались. Российские «12-дюймовые» линейные корабли использовали 305мм бронебойные и осколочные снаряды образца 1887 года массой 331,7кг. «10-дюймовые» корабли располагали 254мм бронебойными снарядами образца 1892 года массой 225,2кг. Японские линкоры стреляли 305мм бронебойными и фугасными снарядами массой 386кг. Начнем с бронебойных.

Все снаряды вполне стоят друг друга. Что удивительно, так это то, что 254мм снаряды русских кораблей при практически в два раза меньшей кинетической энергии по сравнению с 305мм снарядами, тем не менее, почти не уступали им в бронепробиваемости. Что касается самой бронепробиваемости, то характеристики что русских, что японских бронебойных снарядов делали их малоэффективными против мощной брони линейных кораблей на больших дистанциях. Их эффективное применение по сильно бронированным целям было ограничено расстоянием <20-30 кабельтовых. На больших расстояниях шансов пробить защиту ЖВЧ любого броненосца практически не было. Эти данные подтвердила и реальная практика. Несмотря на все усилия русских и японских артиллеристов за время сражений так ни разу и не удалось пробить Крупповскую броневую плиту толще чем 152мм. Так же стоит отметить, что для 305мм/L35 орудий «Наварина» существовали и более тяжелые 305мм снаряды массой 455кг. Но они почему то не были включены в боекомплект этого корабля. Использование таких «чемоданов» в современных артустановках с орудиями 305мм/L40 у новых кораблей – вопрос требующий дальнейших исследований, так как доподлинно не известно, были ли приспособлены лотки МЗ9 у новейших «Бородинцев» и «Цесаревича» к приему таких более длинных снарядов. Потому на расстояниях свыше 30 кабельтовых имело смысл переходить на осколочные и фугасные снаряды.

На первый взгляд, кажется, что японские фугасные снаряды наголову превосходят русские3. Отчасти это так и есть. Особенно если добавить к нашим снарядам повышенную с 10%, до 30% влажность пироксилина. Но не все так здорово. Во первых взрыватели на японских фугасных снарядах были настроены на мгновенное действие от малейшего прикосновения. Это привело к ряду взрывов этих снарядов прямо в стволах японских орудий, что естественно привело к выходу из строя этих орудий. Во вторых, для любого бронеобъекта страшен именно взрыв внутри его бронированного корпуса. Даже мощный фугасный взрыв снаружи – не способен нанести серьезных повреждений, а лишь подпортит «косметику». Потому для борьбы с бронеобъектами хороши в первую очередь бронебойные и полубронебойные снаряды с взрывателями замедленного действия. Японские НЕ-снаряды были очень эффективны против легких крейсеров, но уничтожить ими забронированные с ног до головы, пусть и перегруженные «Бородинцы», оказалось чрезвычайно сложно. Это прекрасно понимали и сами японцы, отчего наряду с фугасами активно использовали и бронебойные снаряды против русских линейных кораблей. Вывод – миф о плохих снарядах Российских кораблей, конечно же не является мифом в полном смысле этого слова – отчасти это факт. И вина в этом лежит на гражданских специалистах, но и преувеличивать его значение сверх меры тоже не стоит. Не такими уж идеальными были снаряды и у оппонентов.

Миф №5. Малая площадь бронирования русских кораблей. В то время в мире было две основные схемы бронирования тяжелых кораблей: Английская, еще известная как схема «все или ничего» и Французская – распространенная. Согласно первой – ЖВЧ корабля покрываются максимально толстой броней, а все остальные его части либо имеют слабую защиту, либо лишены ее вовсе. Именно по такой схеме были забронированы японские и многие наши линейные корабли. Однако в конструкции новейших кораблей «Цесаревич» и серии «Бородино», отечественные конструкторы, взяв за основу лучшее из обеих схем, довели бронирование этих кораблей до совершенства. Защита «Цесаревича» и серии «Бородино» получилась настолько мощной, настолько современной, что в принципе соответствовала линейным кораблям и большим тяжелым крейсерам Второй Мировой войны. Это обеспечивало надежную защиту этих кораблей даже от дредноутных «чемоданов». Бой «Славы» с мощными Германскими дредноутами «Кениг» и «Кронпринц-Вильгельм» в 1917 году это наглядно доказал. Не смотря на полученные семь 305мм снарядов (каждый массой по 405,5кг), три из которых попали ниже пояса в подводную часть корпуса, линкор «Слава» не получил серьезных повреждений. И если бы не незакрытая из за чьей то безалаберности водонепроницаемая дверь (и если бы не революция), то можно было и дальше воевать

Наиболее сильно защищенная зона в центре корабля у ватерлинии длиной примерно 60м и высотой около 0,8м имеет защиту: 194мм/0° + 40мм/30° + 40мм/0° = эквивалент 314мм Крупповской брони4. Этого было более чем достаточно для противостояния любым бронебойным снарядам того времени. Вместе с тем все ЖВЧ, артиллерия, торпедные аппараты, а так же зоны вблизи поверхности воды так же были защищены достаточно мощным бронированием. А суммарная толщина брони всех бронированных палуб колебалась в пределах 72мм, 91мм, 99мм, 127мм, 142мм, 145мм – показатели неплохие и для огромных линкоров Второй Мировой Войны. Защита японских кораблей была куда проще и примерно соответствовала нашим броненосцам проектов «Полтава», «Ретвизан», «Сисой Великий» и т.п. Кроме того все японские линкоры за исключением «Микасы» были закованы в Гарвеевскую броню. Противоснарядная стойкость Гарвеевской брони соотносится с Крупповской как 0,8 к 1, то есть Гарвеевская броня уступала в противоснарядной стойкости Крупповской (на новых русских кораблях) на 20%. Действительно мощным было бронирование только у флагманского японского броненосца «Микаса». Кроме того не стоит забывать, что половину японских ударных кораблей составляли броненосные крейсера, уровень защищенности которых в сравнении с эскадренными броненосцами был еще ниже.

Полумиф №6: Большие размеры визирных щелей и амбразур в русских кораблях. Ширина визирных щелей у броненосца «Цесаревич» и серии «Бородино» составляла огромные 380мм. Это была вынужденная мера т.к. конструкторы разместили в боевой рубке все элементы СУО этих кораблей в т.ч. ДС, ВП и кольцевые прицелы бортовых торпедных аппаратов. Для обеспечения нормальной обзорности всей этой оптики и пришлось сделать щели такой ширины. Стремление конструкторов расположить всю СУО под броней боевой рубки можно объяснить. Во первых СУО еще не развилась настолько сильно и массогабаритные характеристики ее элементов все еще позволяли скомпоновать их в БР – наиболее защищенном месте в верхней части корабля.

Во вторых, типовые дистанции боя того времени: 30-60кбт означали что помимо редких одиночных попаданий снарядами крупных калибров, корабль одновременно находился под градом снарядов малого и среднего калибров: 75мм, 76мм, 152мм. Очевидно, что громоздкие и слабо защищенные КДП, визирные посты наведения и прочие элементы СУО в случае их открытого расположения были бы уничтожены этими безобидными на первый взгляд снарядами в первые же минуты боя. Однако в отношении защиты от снарядов – боевые рубки отечественных кораблей были спроектированы неплохо.

Они имели грибообразную крышу, выступающую за пределы бортовой брони рубки и противоосколочные козырьки. В результате практически исключалось проникновение снарядов внутрь боевой рубки, что и было подтверждено в реальной боевой практике. Несмотря на огромнейшее количество попаданий, которое пришлось на долю Российских броненосцев, случаев проникновения снарядов внутрь БР практически не зафиксировано. Однако командный состав, тем не менее, сильно пострадал от осколков, находясь при этом внутри боевых рубок. Но связано это в первую очередь с гигантским количеством попаданий и высокими характеристиками японских осколочно-фугасных снарядов. Но, как известно – все познается в сравнении. Известный Советский писатель А.С.Новиков в своем романе «Цусима» писал: «Смотровые щели в японских кораблях были сделаны так, что через них внутрь боевой рубки не мог проникнуть даже маленький осколок…» При всем уважении к Алексею Силычу, нужно понимать, что специалистом в области кораблестроения он не был и оценить совершенство конструкции боевых рубок японских кораблей мог лишь чисто визуально. Оценить размеры визирных щелей японских броненосцев поможет фотография. Кроме того, японцы не были бы японцами, если бы не решились на весьма оригинальный с точки зрения прямолинейной евпропейской логики, шаг – командующие японскими ударными кораблями вице-адмирал Того и контр-адмирал Камимура предпочли вообще не «залезать» в боевые рубки своих кораблей! Адмирал Того все сражение провел, подставив свою обвешанную эполетами и медалями грудь всем ветрам (и снарядам) на верхнем ходовом мостике «Микасы». То есть совершенно открыто… По злому стечению обстоятельств, разорвавшийся прямо над мостиком русский 305мм осколочный снаряд убил и ранил всех кто на нем находился. Кроме…. КРОМЕ…. Конечно же вице-адмирала Хейхатиро Того. Адмирал Камимура то же весь бой провел на боевом марсе грот-мачты и то же остался жив. То, что оба японских адмирала остались живы и даже не получили серьезных ранений, свидетельствует лишь о чрезвычайной удаче им сопутствующей и злом роке преследующем русские корабли на протяжении всей этой войны. Кроме того, сказались и весьма низкие характеристики отечественных осколочных и фугасных снарядов.



Что касается размеров амбразур… Размеры амбразур в башнях японских артустановок ГК были поменьше чем у русских, но и угол прокачки их орудий по вертикали тоже был меньше, про это не надо забывать. Кроме того, башни АУ ГК у русских броненосцев были обтекаемой формы и защищались Крупповской броней толщиной 254мм, что делало их неуязвимыми от любых снарядов того времени на типовых дистанциях боя. Вращающиеся части японских АУ ГК ЭБР «Фудзи» и «Яшима» бронировались куда скромнее – всего 152мм и были потенциально уязвимы от ББ-снарядов русских кораблей. Японский броненосец «Фудзи» которому наши и вправду пробили 152мм броню 12” артустановки (подтвердив тем самым мои логические выводы) чуть не взорвался т.к. после этого начался пожар и уже воспламенились заряды в башне и подачной трубе. Пожар чудом «само потушился» водой из порванного трубопровода, что мы опять же отнесем на «совесть» злого рока. Но все это касается только артиллерии крупного (главного) калибра. Уровень любого вида защиты 152мм башенных артустановок новейших русских броненосцев на два порядка превосходил защищенность орудий среднего калибра и их расчетов на японских кораблях.


Явно напрашивается вывод, что японские корабли просто имели хорошие осколочно-фугасные снаряды (при всех их недостатках), а не сверх неуязвимые рубки, сверхмалые амбразуры или чего то еще. И главное – японские самураи воевали, а не вяло отбивались как наши. Есть хорошая фраза из Х/Ф «Антикиллер». В данном случае конечно утрированно, но суть отражает достаточно точно: «Потому что они на войне, а мы на работе…»

Проанализировав все перечисленные мифы и факты, постепенно приходит вывод о том, что самое позорное поражение во всей истории Российского ВМФ не лежит в плоскости качества боевой техники или некомпетентности гражданских специалистов. Конечно, за ними тоже были грехи. Основной – это хилые ОФС5 и слабое торпедное вооружение. Мощные, дальноходные 457мм торпеды несли на борту только линейные корабли типа «Полтава».

Остальные обходились более скромными, калибра 381мм. А разница есть – то ли приближаться к «подранку» на 2-3км, то ли на 900 метров. Впрочем, торпеды – это вообще сильная сторона японцев. Они своими огромными «Лонг-Лэнсами» и американцев не мало напугали (что в прочем японцам не помогло). Но торпеды – это не главное! Так почему же так произошло? И кто в этом виноват? Основная ответственность за подобный разгром лежит на:

1. Адмиралы З.П.Рожественский, В.К.Витгефт, О.В.Старк.
2. Злой рок, преследующий наш флот всю эту войну.

Разберем эти две основные причины поражения. Пункт первый. Неужели эти три человека были клиническими идиотами, которые собственными руками задушили все основы боевой подготовки, эксплуатации и технического обслуживания вверенных им кораблей и судов? Они действительно задушили все основы, но идиотами при этом все же не были. Это были люди своего рода способностей, которые были востребованы в тогдашнем царском флоте. Во флоте, руководство которого всерьез считало, что победить можно одной лишь демонстрацией врагу новейшего оружия, не нужны были воины. А нужны были хозяйственники. Что бы корабли четко держали строй, не «оттягивали», всегда блестели новой краской, бордюры на берегу тоже были покрашены и все листочки на земле перевернуты яркой стороной вверх к визиту «его величества». Все трое как нельзя лучше подходили к осуществлению подобной деятельности. Ну и стоит признать, что проблему логистики (перемещения на большие расстояния) они тоже могли решить. Логистика, в какой то степени, стала одной из причин разгрома 2-й Тихоокеанской эскадры. Японский флот вышел на сражение, свежим, отдохнувшим и подготовленным. Российская эскадра после шести месяцев тяжелейшего плаванья сходу вступила в бой. А то, что боевой потенциал флота уменьшается на N% на каждую 1000км удаления от родной базы известно уже довольно давно.

Что касается второго пункта, то мы подходим к одному из самых интересных вопросов той войны – а что мы могли вообще сделать тогда? Автору этих строк приходилось читать немало «альтернативных» вариантов Цусимского сражения. Все они начинались с одного и того же: «А вот если бы – (командовал Макаров/броненосцы не были перегружены/снаряды хорошо взрывались/Ваша версия), тоОООО………» Далее следовали, может и вполне логичные, но совершенно бредовые с исторической точки зрения рассуждения. Исторические процессы обладают огромной инерцией и изменением всего лишь одного факта истории в корне изменить всю последующую цепь развития событий просто нереально. Для этого необходимо поменять все предыдущие события и судьбоносные решения в исторической ретроспективе за много лет ДО значимой даты с целью изменить саму логическую цепочку ей предшествующую. Подобное просто не имеет никакого смысла, что ясно любому школьнику. Самая «вкусная» альтернатива очевидна – адмирал Макаров не погиб, а продолжил командовать 1-й Тихоокеанской эскадрой. Но просчитать, что было бы в этом случае достоверно практически не реально. Потому, не вдаваясь в подробности относительно 1-й Тихоокеанской эскадры бездействующей действующей во взаимодействии с сухопутными войсками, подробно остановимся на 2-й эскадре З.П.Рожественского. На что она могла рассчитывать измотанно втягиваясь в Цусимский пролив вечером 13 мая 1905 года, когда корабельные радиостанции уже обнаружили присутствие неприятельского флота за горизонтом? Так вот попробуем просчитать, что могла бы сделать 2-я Тихоокеанская эскадра если бы… Нет, нет – не пугайтесь. Если бы ей просто напросто везло в бою это раз. И два. Рожественский, нет – не сменился на другого, столь же одаренного деятеля, а просто тяжело заболел бы и все сражение провел в корабельном медпункте, не мешая никому воевать. Расчеты показывают, что в этом случае победить все равно уже не получилось бы. Максимум на что могла в этом случае рассчитывать 2-я Тихоокеанская эскадра – свести партию вничью.

Итак. Виртуальная реальность. Утро 14 мая. Адмирал Фелькерзам умер. Адмирал Рожественский в каюте в тяжелом состоянии. Адмиралы Небогатов и Энквист об этом не знают и потому ни чуть не переживают. Эскадрой командует некто на линейном корабле «Князь Суворов». И вот:

«В начале шестого наши сигнальщики и мичман Щербачев, вооруженные биноклями и подзорными трубами, заметили справа пароход, быстро сближавшийся с нами. Подойдя кабельтовых на сорок, он лег на параллельный нам курс. Но так шел он лишь несколько минут и, повернув вправо, скрылся в утренней мгле. Ход он имел не менее шестнадцати узлов. Флага его не могли опознать, но своим поведением он сразу наводил на подозрение, – несомненно, это был японский разведчик. Надо было бы немедленно послать ему вдогонку два быстроходных крейсера. Потопили бы они его или нет, но по крайней мере выяснили бы чрезвычайно важный вопрос: открыты мы противником или все еще находимся в неизвестности? А в соответствии с этим должна была бы определиться и линия поведения эскадры. Но адмирал Рожественский не предпринял никаких мер против загадочного судна. [17 - Это был, как выяснилось после боя, японский вспомогательный крейсер «Синано-Мару», находившийся в ночной разведке.6»


На перехват «Синано-Мару» своевременно выслали крейсер «Светлана» и два эсминца, которые быстро отправили его на дно. К 24 боевым кораблям, список которых приведен в таблице 3, добавился вспомогательный крейсер «Синано-Мару». Далее:

«Около семи часов с правой стороны, дымя двумя трубами, показался еще один корабль, шедший сближающимся курсом. Когда расстояние до него уменьшилось до пятидесяти кабельтовых, то в нем опознали легкий неприятельский крейсер «Идзуми». Целый час он шел с нами одним курсом, как бы дразня нас. Конечно, не напрасно он оставался у нас на виду. Это сказывалось на нашей радиостанции, нервно воспринимавшей непонятный для нас шифр, то были донесения адмиралу Того, извещавшие его, из каких судов состоит наша эскадра, где мы находимся, с какой скоростью и каким курсом идем, как построена наша эскадра. Адмирал Рожественский сигналом приказал судам правой колонны навести орудия правого борта и кормовых башен на «Идзуми». Но тем только и ограничились, что взяли его на прицел. А наши быстроходные крейсеры и на этот раз ничего не предприняли.»


Эскадра дала сосредоточенный залп по «Идзуми» и один снаряд попал в цель. Кроме того несколько снарядов взорвались рядом с бортом засыпав надстройки «Идзуми» градом осколков и залив водой. В результате такой экзекуции маленькому японскому крейсеру резко поплохело. Далее, на перехват выслали наиболее быстроходные крейсера «Олег» (23,5уз), «Изумруд» (24,5уз) в сопровождении пары эсминцев (26,5уз). «Идзуми» быстро подожгли артиллерией (изначальная дистанция 50кбт была вполне доступна для 152мм орудий крейсера «Олег») и после добили торпедами крейсеров. «Идзуми» пополнил 26 место в списке погибших японских кораблей. Сообщить на «Микасу» полную информацию, он так и не успел. Далее:

«В десятом часу слева, впереди траверза, на расстоянии около шести кабельтовых показалось уже четыре неприятельских корабля. Один из них был двухтрубный, а остальные – однотрубные. С нашего переднего мостика долго всматривались в них, прежде чем определили их названия: «Хасидате», «Мацусима», «Ицукусима» и «Чин-Иен» (двухтрубный). Это были броненосцы второго класса7, старые, с малым ходом, водоизмещением от четырех до семи тысяч тонн. На наших судах пробили боевую тревогу. Орудия левого борта и двенадцатидюймовых носовых башен были направлены на отряд противника. Многие из нас предполагали, что наши быстроходные броненосцы первого отряда и «Ослябя» из второго отряда, а также наиболее сильные крейсеры «Олег» и «Аврора» немедленно бросятся на японцев. Пока подоспели бы их главные силы, эти четыре корабля были бы разбиты. Но адмирал Рожественский опять воздержался от решительных действий.»


На перехват отряду японских кораблей выслали крейсеры «Олег», «Аврора», «Светлана» в сопровождении крейсера II-ранга «Изумруд» и пяти эсминцев. Они с безопасной для себя дистанции быстро вывели из строя старого китайца градом 152мм снарядов (дальность стрельбы 305мм орудий «Чин-Иена» не превышала 20 кабельтовых), после чего отдав его на растерзание «Изумруду» и эсминцам, сами переключились на три оставшихся крейсера. У тех с их безнадежно малой скорострельностью единственного 320мм орудия шансов против наших современных больших крейсеров практически не было. В итоге «Мацусима» и «Ицукусима» потоплены. Поврежденному «Хасидате» удалось уйти. Некоторые повреждения получил крейсер «Аврора». К списку добавлись крейсера «Мацусима», «Ицукусима» и броненосец «Чин-Иен». «Хасидате» выведен из строя. Далее:

«Сейчас же на смену им появились с той же левой стороны еще четыре легких и быстроходных крейсера. В них опознали: «Читосе», «Кассаги», «Нийтака» и «Отава». Теперь не было никакого сомнения, что роковой час приближается. К нам подтягивались неприятельские силы. Четыре крейсера, как и предыдущие суда, пошли с нами одним курсом, понемногу сближаясь с эскадрой. На них также лежала обязанность извещать своего командующего о движении нашего флота. А наше командование, как и раньше, не думало помешать этому.

На вспомогательном крейсере «Урал» был усовершенствованный аппарат беспроволочного телеграфа, способный принимать и отправлять телеграммы на расстояние до семисот миль. С помощью такого аппарата можно было перебить донесения японских крейсеров. Почему бы нам не воспользоваться этим? С «Урала» по семафору просили на это разрешения у Рожественского. Но он ответил:

– Не мешайте японцам телеграфировать.

На «Урале» вынуждены были отказаться от своего весьма разумного намерения.»


Крейсер «Урал» забил помехами эфир, в результате чего японские крейсера не в состоянии были передать на «Микасу» данные о составе и диспозиции нашей эскадры. Одновременно с этим с японским отрядом крейсеров тут же вступили в бой находящиеся там крейсера «Олег», «Аврора», «Светлана», «Изумруд» и пять эсминцев. К ним в подкрепление послали крейсера «Дмитрий Донской» и «Владимир Мономах», но к моменту когда они добрались до точки, бой был уже закончен. Вражеские крейсера, получив повреждения, отступили на предельной скорости. Получили ряд повреждений и русские корабли. «Изумруд» и эсминцы возвратились к своей эскадре. «Олег», «Аврора» и «Светлана» настигли и добили торпедами поврежденный крейсер «Оттава». 30 место в списке. Что ж – уже неплохо. Тем временем из тумана вынырнули главные силы японского флота и началось генеральное сражение.

Оно протекало примерно так же, с одним НО:

«На 50-й минуте Цусимского боя русский снаряд пробил броню кормовой 305-мм башни броненосца «Фудзи» и разорвался внутри, воспламенив подготовленные пороховые заряды. Огонь побежал по элеваторам вниз, еще чуть-чуть, и “Фудзи” взлетел бы на воздух, но... случайный осколок перебил трубу гидравлической магистрали, и ударившая струя воды затушила пламя. В очередной раз счастье оказалось на стороне японцев.»


Не оказалось. Броненосец «Фудзи» взорвался и затонул. Японская эскадра уже лишилась два ударных корабля: броненосца «Фудзи» и броненосного крейсера «Асама» который вышел из боя получив тяжелые повреждения. «Почетное» 31-е место в списке. Но вернемся не надолго опять к крейсерам:

«С первых же русских выстрелов крейсер «Идзуми» начал терпеть поражение. Попадания приходились по его передней части. Он стал зарываться носом. Через пятнадцать минут неприятельский крейсер повернул вправо и, увеличив ход, стал удаляться. На короткое время он скрылся во мгле. Но скоро снова увидели его. Он шел навстречу «Мономаху» в сорока кабельтовых. По нему опять открыли усиленный огонь. На этот раз корма «Идзуми» окуталась дымом, и это заставило его покинуть поле сражения и направиться влево. [40 - В английской газете «The Japan Daily Mail», издававшейся в Иокогаме, от 31 мая 1905 года было напечатано: «Крейсер „Идзуми“ (прежде „Эсмеральда“, 2950 тонн) был тяжело поврежден и должен был покинуть поле сражения».]


«Владимир Мономах» оставался целым. Неприятельские снаряды делали недолеты или перелеты, и только один из них попал в него. Командир Попов ликовал. Когда к нему приблизился старший артиллерист Нозиков, он, стараясь перекричать гомон все еще не успокоившихся кур, торжественно заговорил:
– А ведь ловко мы его разделали! Как задал стрекача! Полным ходом понесся от нас.»


На месте ранее уже потопленного крейсера «Идзуми», оказался другой аналогичный крейсер. После того как он повернул вправо и увеличив ход начал удаляться, уже имея дифферент на нос и серьезные повреждения, крейсер «Владимир Мономах» выжимая все 16-17 узлов из своих старых изношенных машин догнал поврежденный японский крейсер и окончательно добил его. Силы просто не равны, у японца шансов не было и стоять тупо смотреть как он удирает было не за чем. 32-место. Везло и эсминцам:

«Около одиннадцати часов впереди справа показался второй миноносец, который намеревался пересечь курс «Громкого». Керн приказал развить самый полный ход. Задний миноносец стал отставать, а тот, что шел справа, сближался и открыл огонь. Предстоял бой с неравными силами. Нужно было решиться на что-то дерзкое, чтобы выйти из тяжелого положения. И командир Керн на это пошел. Специальность минера подсказала командиру мысль, что настал момент разрядить по неприятелю два уцелевших минных аппарата. Они были расположены на верхней палубе. По его распоряжению обе мины приготовили для стрельбы. «Громкий» сделал крутой поворот и устремился на противника, шедшего позади. Как после узнали, это был истребитель «Сирануи». Керн решил взорвать его, а потом уже вести артиллерийский поединок с другим миноносцем. Расстояние между «Сирануи» и «Громким» быстро сокращалось. Команда сознавала, что наступил решительный момент. Комендоры усилили огонь. Но в эти минуты главная роль отводилась минерам, которые стояли наготове у своих аппаратов. Вдруг около них, сверкнув короткой молнией, закудрявился дым, как вихрь на пыльной дороге. От огня и дыма что-то грузное отделилось и полетело за борт. Старшего офицера Паскина оттолкнуло воздухом к кожуху у задней дымовой трубы. Оправившись, он бросился к месту взрыва. У аппарата лежали мертвыми минеры Абрамов и Телегин, а от минного кондуктора Безденежных осталась только фуражка, отброшенная к стойке бортового леера. Лейтенант Паскин поставил к аппаратам минеров Цепелева, Богорядцева и Рядзиевского. Неприятель приближался уже к траверзу. Расстояние до него не превышало двух кабельтовых. С мостика командир скомандовал выпустить мину из аппарата № 1. Но она едва выдвинулась и, задев хвостом за борт, свалилась в воду, как бревно.

– Утонула, подлая! – вскрикнул на мостике зоркий сигнальщик Скородумов и крепко выругался. Командир, пристально следивший за действиями минеров, сжал кулаки и не то в ответ ему, не то для уяснения самому себе того, что произошло, сквозь зубы процедил: – Порох плохо воспламенился – отсырел. Вторая мина, выпущенная вдогонку противника, пошла правильно к цели. Уже ждали взрыва, но она, дойдя до поверхности моря почти до самой кормы, вдруг свернула в сторону, отброшенная бурлящими потоками от винтов. В этой атаке все преимущества были на стороне «Громкого».»
«Громкому» повезло и торпеда оказалась исправна. Японский эсминец «Сирануи» быстро отправился в храм Ясукуни.

«Противник, очевидно, свои мины за прошлую ночь расстрелял, и его аппараты были закреплены по-походному.»


Эсминец «Громкий» пустил вторую торпеду по второму японскому эсминцу, но тому удалось увернуться и начался артиллерийский поединок. Отличная выучка экипажа Керна не оставила ему шансов. Японский эсминец получил фатальные повреждения, потерял ход и через некоторое время затонул. Эсминец «Громкий» показал высший класс, уничтожив в дуэли сразу два японских эсминца и благополучно дошел до Владивостока. 32-е и 33-е места занимают японские эсминцы. Сутками ранее дуэль закованных в броню гигантов все продолжалась. Уже был потерян «Ослябя», «Суворов» и «Александр-III» (два последних еще на плаву и все еще вели огонь). Позднее экипаж эсминца «Буйный» устроил самосуд, выбросив за борт вице-адмирала З.П.Рожественского с формулировкой «Пропал без вести». Командир эсминца Н.Н.Коломейцев идею не поддержал, но отнесся к ситуации с пониманием. Адмирал Хейхатиро Того стоял на верхнем ходовом мостике вместе со всем своим штабом. Русский 305мм осколочный снаряд ударив в фок-мачту на уровне голов людей и взорвался. От всех находившихся на верхнем ходовом мостике в т.ч. и адмирала Хейхатиро Того остались только бесформенные обрубки. Так в одну секунду японская эскадра была начисто обезглавлена. И хотя командование быстро перешло в руки контр-адмирала Камимуры, действия японцев начали отдавать легкой истерикой, которая с ними обычно случалась, как только что то начинало идти не по их плану.

Эффективность огня японской эскадры сразу упала настолько, что броненосцу «Бородино» хватило остатка мощи и живучести «дотащить» бой до наступления сумерек. Адмирал Камимура отдал приказ прекратить преследование. После наступления тишины, линейный корабль «Бородино» управляемый только матросами и имея машины в полной исправности, без лишних комплексов увеличил ход до предельно возможных 17-18уз (толку от него в бою уже все равно не было), держа курс N/O-23°. За ним пытался успеть столько же получивший «Орел», но у него из за вывернутой «против шерсти» броневой плиты на носу у ватерлинии, скорость не поднималась выше 16,5уз. Остальные корабли с флагманским «Николаем-I» тянулись следом со скоростью порядка 14уз. Крейсер «Изумруд» шел с ними в полной темноте без прожекторов. Известия о гибели адмирала Того со всем своим штабом подействовало на японских моряков удручающе. Активность японского флота резко понизилась, пока в Токио решали какие действия предпринимать далее. Этой заминки хватило для того, что бы линейные корабли «Бородино», «Орел», «Николай-I» и БРБО «Апраксин» и «Севянин» дошли до Владивостока, где их взяли под защиту мощные броненосные крейсера «Россия» и «Громобой». В итоге, при самом благоприятном стечении обстоятельств и максимальном везении Российская 2-я Тихоокеанская эскадра могла еще дополнительно уничтожить японские броненосцы «Фудзи», «Чин-Иен», шесть разномастных крейсеров и два эсминца. При этом частью таки прорваться во Владивосток, сохранив такие корабли как «Бородино», «Орел», «Николай-I», «Апраксин», «Севянин», «Изумруд» и «Громкий». Чисто по числу потопленных и уничтоженных кораблей – это конечно все равно проигрыш, но уже не такой позорный, что обещало мир на более выгодных условиях с сохранением Курильских островов за Россией. Оба адмирала, и русский и японский в данной виртуальной реальности погибают. Рассчитывать на что то большее, например на полный разгром японского флота при Цусиме может только человек, не понимающий суть тех глубинных кризисных процессов, которыми в то время уже была охвачена вся царская Россия. Так может повезти – раз в 1000 лет. Нелепая гибель С.О.Макарова показала, что война «не задалась» с самого начала.

Уроки войны

Урок №1. Победить врага только одним наличием, даже самого современного оружия невозможно. Необходимо уметь пользоваться вверенной боевой техникой и владеть в совершенстве всеми приемами ее использования. Как сегодня обстоят дела с боевой подготовкой в нашем флоте? Хотелось бы думать, что лучше, чем в 1904 году. Наверное лучше.


Урок №2. Боевая техника – это сложнейший механизм, даже один сломанный винтик которого может лишить или во всяком случае ограничить ее функциональность. В Русско-японской войне 1904-1905 годов такими «сломанными винтиками» были пере увлажненный пироксилин в снарядах, низкое могущество ОФС и перегруз кораблей сверх нормы всякой ерундой. А в каком техническом состоянии находятся корабли и подводные лодки современного Российского флота? И сколько у них «сломанных винтиков», при том, что они неизмеримо сложнее даже самых современных кораблей типа «Бородино» и «винтиков» в них существенно больше.


Урок №3. Корабли того периода (имеются ввиду линкоры) в отличии от современных обладали феноменальной прочностью и живучестью при относительно компактных размерах и прощали адмиралам и командирам такие ошибки, которые ни один современный корабль не простит никогда. Иными словами, при том же «стиле командования» сегодня разгром флота будет на порядок еще более ужасным и скоротечным, чем это имело место в Цусимском сражении.

Броненосец «Орел» (13516т, 121,2м) после Цусимского сражения. По данным В.П.Костенко в ходе боя он получил не менее 300 попаданий. Однако в ходе осмотра корабля в японском доке выяснилось, что «Орел» получил 76 попаданий. Из них 5 – 305мм снарядов (386кг), 2 – 254мм снарядов (226,5кг), 9 – 203мм снарядов (113,4кг), 39 – 152мм снарядов (45,4кг) и 21 – калибра 76мм (~6кг). Суммарная масса стали, попавшая в корабль, составляет нехилые 5,3 тонны. Из нее взрывчатки от полутоны, до тонны. Корабль выжил и сохранил порядка 10-15% первоначального боевого потенциала.

Британский эсминец «Шеффилд» (4350т, 125м) после единственного попадания ПКР АМ-39 «Экзосет» массой 655кг. Ракета не взорвалась. Тем не менее, этот картонно-пластмассовый кораблик полностью сгорел и затонул. Если читатель думает, что наши пр.956Э намного крепче, то он глубоко ошибается.


Чем можно объяснить постройку таких кораблей ,которые не несут и тени бронирования сложно сказать. У них даже корпусная сталь алюминиевая и магниевая, которая очень хорошо горит. Может скоростью? Но скорость в современной морской войне уже не является определяющим фактором.

Броненосец «Орел» в творчески переработанном варианте, с броней закрытой динамической защитой «Реликт», с шестью установками АК-130 вместо 152мм, с добавленными противокорабельными ракетами, запускаемыми через 305мм стволы орудий ГК, с АК-630 вместо 47мм пушек, с РЛС, с ТВП, с газотурбинной силовой установкой (скорость от 25 до 35уз), с оперативно-тактическими ракетами РК-55 «Гранат» с ЯБЧ в новых ТА, с универсальными ЗРК и средствами ПЛО был бы страшным и универсальным оружием. Причем этот весьма компактный и мощный корабль - это не гигантский линкор «Ямато». Строить таких «Орлов» можно массово и много. При этом попадание 2-5 ракет комплекса П-700 такой морской танк вполне сможет выдержать, после чего на заводе его восстановят. Дорого? А сколько надо построить «Шеффилдов», что бы они смогли выдержать 76 попаданий? Никак не меньше 77. Броня, конечно не спасет от современных мощных противокорабельных боеприпасов, но она придает корпусу корабля прочность танка и не дает ему развалиться на части после попадания всего одной ракеты. Это, пожалуй, главные уроки для гражданских специалистов-кораблестроителей и военных моряков с той давней войны.

Примечания:
1. ЭБР – эскадренный броненосец.
2. БРБО – броненосец береговой обороны. Имел ту же самую архитектуру, что и «большие братья», но меньше их по водоизмещению в 3-4 раза.
3. Приведенные ТТХ японских осколочно-фугасных снарядов нового поколения, которые впервые были применены в Цусимском сражении. Осколочно-фугасные снаряды предыдущих типов, которые использовались японцами в сражениях с 1-й Тихоокеанской эскадрой и Владивостокским крейсерским отрядом, имели весьма посредственное могущество, на уровне русских осколочных снарядов. Это выяснилось после малоэффективного артиллерийского удара, который нанесли японские броненосные крейсера по Владивостоку 6 марта 1904 года. Было выпущено 200 снарядов. Итог: один убитый и трое раненных с нашей стороны.
4. Данные приведены для «Суворова», «Орла» и «Славы». «Бородино» и «Александр-III» имели 203мм/0° + 40мм/30° + 40мм/0° = эквивалент 323мм Крупповской брони по нормали.
5. ОФС – осколочно-фугасный снаряд.
6. Роман «Цусима» А.С.Новиков-Прибой. Воспоминания русских моряков о Цусимском сражении.
7. Броненосцем среди них был только один старый китайский «Чин-Иен». Остальные три относились к легким бронепалубным крейсерам типа «Мацусима». Каждый из них нес по одной тяжелой и низко скорострельной 320мм пушке. Конечно, эти корабли ни как не могли противостоять даже Российским крейсерам I-го ранга, не говоря уж про броненосцы. Впрочем – на линкорном безрыбье японского флота это были вполне себе «омары» и потому отправлять их на слом японцы не спешили. Во время Цусимского сражения им было приказано стрелять по ударным русским броненосцам из за спин японских броненосных отрядов, что они и делали, но ни разу ни в кого так и не попали.
8. В схеме приведен только физический габарит бронирования «Орла» без учета углов наклона броневых плит.
9. МЗ – механизмы заряжания.
10. С учетом «полутяжелых» крейсеров проекта 26 и 26-бис из тяжелой артиллерии ВМФ СССР на 22 июня 1941 года располагал всего 36 орудиями калибра 305мм (на модернизированных царских линкорах типа «Марат») и 40 орудиями Б-1-П калибра 180мм (на крейсерах проектов 26, 26-бис и модернизированном «Красном Кавказе»). При этом включение в список формально легких крейсеров проекта 26 и 26-бис – явная натяжка «для числа», как в случае и со списком японского флота. Что бы совсем уж стыдно не было. Авианесущих кораблей ВМФ СССР на 22 июня 1941 года в своем составе не имел"
Аватара пользователя
Ivan65
 
Сообщения: 517
Зарегистрирован: 13 окт 2008, 15:43

Re: Страдные дни Порт-Артура

Сообщение Ivan65 30 авг 2019, 18:24

ДВУХСОТ ПЯТЫЙ день войны
18 августа 1904 года (31 августа по новому стилю)
ПОМНИ ВОЙНУ


Новый фазис внутренней жизни

Недели две тому назад разнесся у нас слух о рождении наследника Российского престола, слух этот сообщали китайцы{129}. Ему не особенно-то поверили. Но вот сегодня в газете «Новый край» объявлено, что комендантом крепости генерал-лейтенантом Смирновым получена депеша от командующего Маньчжурской армией, подтверждающая этот слух.
Из Северной армии прибыли корнет Христофоров и прапорщик князь Радзивилл и привезли официальную почту.

Прибывшие офицеры ничего не знают о большом сражении под Аншаньчжаном, о котором у нас на днях прошли слухи, причем сообщалось, что победа осталась на стороне наших войск. Такие слухи о боях и победах Северной армии распространялись у нас уже не раз — мы верим, хотим верить, что армия генерала Куропаткина будет всегда победительницей.

Получены еще и другие депеши. Генерал Стессель пожалован, по случаю рождения наследника, генерал-адъютантом, а командир 26-го полка полковник Семенов — флигель-адъютантом. Всеобщее удивление. [212]

Ужасно неприятны эти разрывающиеся или падающие целиком с Золотой горы наши собственные снаряды. Говорят, что снаряды отлиты из плохого, раковинистого, пористого чугуна и поэтому не выдерживают сильного давления заряда. Падение их целиком в районе города объясняют меньшим зарядом, употребляемым с тем расчетом, чтобы снаряды не разрывались над городом. Следовательно, при большом заряде они рвутся над городом, а при меньшем не достигают до неприятеля. И так худо, и этак плохо. Но если они падают в город, то они должны падать также и на наши позиции, поражать там наших же солдат. И это, говорят, бывает. Кто же после этого еще может сомневаться в героизме артурского гарнизона?

Сегодня, как сообщают, командир Саперной батареи (на левом фланге) капитан Вельяминов удачной стрельбой, совместно с береговыми батареями (?), подбил 3 неприятельских орудия и разрушил 2 блиндажа.
Аватара пользователя
Ivan65
 
Сообщения: 517
Зарегистрирован: 13 окт 2008, 15:43

Re: Страдные дни Порт-Артура

Сообщение Ivan65 30 авг 2019, 18:26

ДВУХСОТ ШЕСТОЙ день войны
19 августа 1904 года (01 сентября по новому стилю)
ПОМНИ ВОЙНУ


Вчера японцы не бомбардировали город, зато они выпустили по местности около чумных бараков до 80 снарядов, ранили женщину и повредили лесопильные заводы и склады товаров.
Сегодня празднуем день рождения наследника цесаревича. Был парад, на котором говорились подобающие речи. Сообщают, что генерал Фок произнес очень лестную речь по адресу генерала Стесселя, а последний благодарил первого.

Генерал Фок сказал, что государь император оказал большую честь и милость артурскому гарнизону, назначив начальника укрепленного района генерал-лейтенанта Стесселя своим генерал-адъютантом, то есть особой, приближенной к государю императору, через которого обыкновенно государь император передает свою волю не только войскам, но и всему русскому народу, и что милости этой войска удостоились не только благодаря своей геройской, славной службе, но и благодаря личным качествам самого генерал-адъютанта Стесселя.

Поневоле вспомнились слова дедушки Крылова:

«Кукушка хвалит петуха
За то, что хвалит он кукушку...» [213]
Вчера вечером на северном небосклоне была зарница. Всем хотелось видеть в этом наступление войск Куропаткина на Кинчжоу...

Японцы пытались штурмовать Длинную гору (на левом фланге), но были отбиты.

С 8 часов вечера до 11 редкая бомбардировка по городу, до этого японцы пустили в Китайский город 22 снаряда.

Задержан китаец-сигнальщик Кин-мау-лин.
Аватара пользователя
Ivan65
 
Сообщения: 517
Зарегистрирован: 13 окт 2008, 15:43

Re: Страдные дни Порт-Артура

Сообщение Ivan65 06 сен 2019, 13:33

ДВУХСОТ ВОСЬМОЙ день войны
21 августа 1904 года (03 сентября по новому стилю)
ПОМНИ ВОЙНУ


С 4 часов утра была бомбардировка Нового европейского города, убиты 2 городовых, ранен 1 городовой и 1 солдат.
Сообщают, что сегодня, около 10 часов утра, неприятельский миноносец милях в 14 от берега на юго-восток наскочил на мину и пошел ко дну.

Слухи о движении отряда Маньчжурской армии к нам на выручку продолжают циркулировать и расти.

Получены сведения о том, что «Новик» выбросился у Сахалина на берег, «Диана» ушла в Сайгон, «Аскольд» в Шанхай, а «Цесаревич» чинится в Цзинтау. Уверяют, что будто германский император приказал не задерживать «Цесаревича», как только он будет починен, не препятствовать его выходу в море.

Как нелепы бы ни были все эти слухи и предположения, все же они служат нам утешением. И не верится, и хотелось бы верить, что все идет к лучшему.

За прошлые сутки японцы выпустили по городу около 150 снарядов, кроме того, по Китайскому городу 21 снаряд. Всего убито 3 солдата и 3 китайца, ранен 1 городовой (тяжело), 2 жителя-европейца, 2 китайца и 1 китаянка.

На горе задержан китаец сигнальщик Лян-ю-ли.

Во время бомбардировки Старого города, после обеда, убит 1 портовой мастеровой и 1 ранен.

Сообщают, что в 3 часа 45 минут дня за бухтой Тахэ под правым бортом японского крейсера «Ицукисима» взорвалась мина, крейсер накренился, и на нем возник пожар. Но пожар потушили и выпрямили крен, должно быть, накачиванием воды в другое отделение, после того крейсер ушел медленным ходом к Дальнему. [214]

Сообщают, что неприятель начал осадные работы — заложил первую параллель и пошел тихой сапой прежде всего на форт II и на Кумирнский и Водопроводный редуты.

Мне передают, что японцы хотели на нашем левом фланге проделать тот же маневр, который им удался во время войны с китайцами, — завладев Панлуншанем и лощиной впереди форта IV, атаковать этот форт со всех сторон, а главное, установив там свои орудия, поражать укрепления правого фланга, Курганную батарею, укрепление № 3 и форт III во фланг. Во время штурмов предгорья Угловых гор японцам удалось захватить часть окопа на Панлуншане и укрепиться в нем, во время самых жестоких августовских штурмов им удалось захватить и люнет на Панлуншане. Будто был момент, когда генерал Кондратенко (которого генерал Фок называет азартным игроком, не жалеющим людей) не решался на контратаку. Узнав об этом, комендант крепости приказал полковнику Семенову послать роту, занимавшую Панлуншань, и, кроме того, из резерва батальон 13-го полка чтобы взяли люнет обратно во что бы то ни стало. Полковник князь Мачабелли повел атаку, взял люнет и погиб там, но там немыслимо было удержаться. Все же наши укрепились заново невдалеке и держатся стойко{130}.

Узнав про атаку, генерал Фок будто назвал коменданта живодером и жалел князя Мачабелли, которого сам жестоко обидел.
Аватара пользователя
Ivan65
 
Сообщения: 517
Зарегистрирован: 13 окт 2008, 15:43

Re: Страдные дни Порт-Артура

Сообщение Ivan65 06 сен 2019, 13:34

ДВУХСОТ ДЕСЯТЫЙ день войны
23 августа 1904 года (05 сентября по новому стилю)
ПОМНИ ВОЙНУ


Ночью редким огнем бомбардировали Новый европейский город. Ранены 1 врач, 4 госпитальных служителя и 5 раненых солдат, на этот раз ранения все легкие. Снаряды попадали в госпиталь № 6 (дом Егерева), в отделение госпиталя № 6 (дом Мацкевича), в офицерский барак 11-го полка, в госпиталь № 9 (дом Никобадзе).
Старый город вчера вовсе не бомбардировали.

В Красном Кресте познакомился с капитаном 16-го полка С.З. Верховским, израненным еще при защите Дагушаня, у него повреждены обе челюсти и язык, объясняется он при помощи карандаша и бумаги. [215]

В той же палате лежит штабс-капитан артиллерии Н.В. Волков с тремя пулевыми ранами — пробито плечо, рука и шрапнельной пулей ступня, он ранен на батарее литера Б при отбитии штурма 8 августа. Командир Заредутной батареи подпоручик Э.А. Кальнин, израненный множеством осколков, уже почти оправился. Молодость, здоровые соки залечивают скоро раны.

Рассказывают про большие интриги в штабах. Генерал Фок будто фактически устранен от дел, после того как он задерживал требуемые резервы во время отчаянных японских штурмов, комендант стал распоряжаться резервами помимо его. Фок ненавидит генерала Смирнова всей душой, в этом они вполне сошлись с генералом Стесселем; они оба ненавидят его за то, что он образованнее их. Генерал Фок будто высказывался не раз с нескрываемым презрением: «Ну что такое генерал Смирнов? В то время как он был ничтожным капитаном Генерального штаба, я был уже известным майором!.. А теперь он мой начальник».

Генерала Кондратенко он будто побаивается, получив от него резкий отпор; зато он будто старается подчинить его своему влиянию добром и восстановить его против коменданта.

Генерал Никитин — друг Стесселя и будто поэтому остался здесь, не поехал в Северную армию, хотя ему здесь нечего делать. Вся крепостная артиллерия подчинена генералу Белому, и полевой артиллерии приходится действовать совместно с ней; притом ею командуют ее дивизионные начальники. Он, говорят, не трус — был во время штурмов вместе с генералом Смирновым на Скалистом кряже, когда тот давал диспозицию резервов генералу Горбатовскому среди адского артиллерийского огня. Говорят, более сдержан, но все же сторонник Стесселя и Фока. Генерал Смирнов обставлен людьми, которые обо всем доносят генералу Стесселю... Генерал Горбатовский тоже не в фаворе. О нем будто говорит генерал Фок, что это молодой генерал, желающий отличиться, выслужиться... Интересно бы знать, почему же сам Фок не желает отличиться?
Аватара пользователя
Ivan65
 
Сообщения: 517
Зарегистрирован: 13 окт 2008, 15:43

Re: Страдные дни Порт-Артура

Сообщение Ivan65 06 сен 2019, 13:36

ДВУХСОТ ОДИННАДЦАТЫЙ день войны
24 августа 1904 года (06 сентября по новому стилю)
ПОМНИ ВОЙНУ


Город не бомбардировали. В Китайском городе сыпались, по обыкновению, ружейные пули, не причиняя вреда. [216]
В 3 часа дня японцы обстреливали Большую гору (наблюдательный пункт на правом фланге) шрапнелью; и шрапнельные пули сыпались в это время по Китайскому городу.

Наш китаец-бой{131} вернулся оттуда перепуганный.

— Шибеко худо есть, капэтан, — рассказывал он, показывая, как кругом шлепаются пули, — дзинь-дзинь... чжук-чжук!.. Меного, меного ипэн пули... Тун-тун люди ломайла... и помирай есть!

По проверке оказалось, что ничего не «ломайла» и «помирай» сегодня совсем не было.

Первые приказы генерала Стесселя за подписью «генерал-адъютант».

«№ 552 (18 августа). В ночь с 16-го на 17-е августа снова была произведена вылазка и атака редута № 2 охотниками и моряками. Охотники ворвались в траншеи, но моряки не исполнили всего того, что на них возлагалось, а потому атака вышла в общем неудачной, да и даром потери. Предписываю на будущее время, без моего на всякий раз личного разрешения, подобные атаки не повторять. Полагаю, что подобные вылазки наилучше объединять под командой, например, такого лица, как начальник штаба крепости{132} — как отлично знающего местность».
«№ 553 (18 августа). Замечено, что на Дагушане у японцев идут усиленные работы, видны новые окопы и батарейки, везде проволоки. Их миноносцы и прочие суда все время тратят мины в бухтах Тахэ и Лунвантаня; сопоставляя эти наблюдения с полученными сведениями о том, что японцы 20,21 или 22-го хотят броситься снова в атаку с сухопутья и с моря, я смею полагать, что они, поставив у Лунвантаня суда, откроют огонь главное по батарее № 22 и по местности самого правого фланга, обстреливая одновременно со всех батарей вновь поставленных, в том числе и на Дагушане, и поведут атаки на те же примерно места, а если будет им страшно идти по трупам своих и дабы избежать плохого впечатления на войска, они могут избрать [217] литеру А и открытый капонир № 1 и прилегающие и одновременно Высокую{133}. Я прошу начальников всех степеней не забыть опыт предшествующих штурмов, прошу зря не напихивать по траншеям, всемерно сберегать резервы.

Генерал-майору Костенко и полиции организовать вынос раненых, не позволять носить их помимо передовых перевязочных пунктов прямо в госпитали, повторяю, что люди из строя могут донести раненого только до передового перевязочного пункта, откуда носильщики несут в госпитали.

Инспектору госпиталей указать, с каких перевязочных пунктов в какие госпитали нести. Чтобы была везде база. Давать людям более отдыха».

«№ 563 (20 августа). Против трупного запаха нужно настричь пакли, макать ее в скипидаре, разбавленном водой, и вкладывать в ноздри».

Передают как слух, будто комендант не верит в выручку нас армией генерала Куропаткина, единственная будто наша надежда — на помощь Балтийского флота, который, говорят, уже вышел сюда. Полагают, что сидеть в осаде, если останемся живы, будем еще по крайней мере месяц.

Осведомленные в местных делах круги сокрушаются о неудачном, несвоевременном производстве генерала Стесселя — последствии полного неведения в России о том, что у нас творилось и творится. В этом назначении не предвидят ничего доброго, лишь новые путаницы, вмешательство во все и вся, новые акты произвола без оглядки.

Все это нетрудно объяснить тем, что обо всем, что творится на отрезанном от всего мира Квантуне, доносит по начальству только один генерал Стессель. Если он здесь, в своих приказах благодарил генерала Фока за «геройскую защиту кинчжоуских позиций», то Бог весть что он не сообщал по начальству, какие подвиги не совершены по этим сведениям здесь — подвиги, о которых мы не имеем никакого понятия{134}. [218]
Аватара пользователя
Ivan65
 
Сообщения: 517
Зарегистрирован: 13 окт 2008, 15:43

Re: Страдные дни Порт-Артура

Сообщение Ivan65 10 сен 2019, 15:07

ДВУХСОТ ТРИНАДЦАТЫЙ день войны
26 августа 1904 года (08 сентября по новому стилю)
ПОМНИ ВОЙНУ


Вчера после обеда японцы вновь начали стрелять по городу. После нескольких дней тишины это так сильно подействовало на жителей, что даже после стрельбы улицы еще долго были пустынны, редко где увидишь человека. Сегодня перед обедом снова обстреливали город и порт, но обычное движение по улицам не прекращалось. Выстрелы вошли снова в привычку.
Пронесся слух, который очень радует, но не знаешь, верить ли ему, будто командиром эскадры назначен капитан Вирен.
Аватара пользователя
Ivan65
 
Сообщения: 517
Зарегистрирован: 13 окт 2008, 15:43

Re: Страдные дни Порт-Артура

Сообщение Ivan65 10 сен 2019, 15:08

ДВУХСОТ ЧЕТЫРНАДЦАТЫЙ день войны
27 августа 1904 года (09 сентября по новому стилю)
ПОМНИ ВОЙНУ


Все мы знаем, что при отсутствии в России свободы печати газеты, подрывающие основы государственных устоев, оскорбляющие высочайшие особы и имеющие вообще вредное направление, закрываются на время или навсегда, но чтобы вполне благонадежная газета, а тем более выходящая под двойной цензурой закрывалась за то, что в ней не пишут угодное кому-либо — этому мы имеем сейчас первый пример.
Вчера издание газеты «Новый край» прекращено генералом Стесселем на один месяц. Вот дословный его приказ:

«№ 579 (26 августа). Ввиду того что, несмотря на неоднократные указания, в газете «Новый край» продолжают печатать не подлежащие оглашению сведения о расположении [219] и действиях наших войск, издание газеты прекращено на один месяц».
Аватара пользователя
Ivan65
 
Сообщения: 517
Зарегистрирован: 13 окт 2008, 15:43

Re: Страдные дни Порт-Артура

Сообщение Ivan65 10 сен 2019, 15:09

216 день войны
29 августа 1904 года (11 сентября по новому стилю)
ПОМНИ ВОЙНУ


Вечером узнал, что редактор ездил к генералу Стесселю и просил об отмене приказа — и, конечно, без успеха.
Говорят, что под преследованием газеты следует видеть преследование коменданта и его начальника штаба. Но едва ли не получится от них такой же отпор, да еще подкрепленный статьями военных законов, против которых ничего не поделает даже и генерал Стессель. Дело в том, что с началом осады в газете начали отмечать деятельность генерала Смирнова, его ежедневные поездки к боевому фронту и личные его распоряжения, в то время как о деятельности генерала Стесселя (о поездках его в такие места, где ему не грозила никакая опасность и не было нужды в каких-либо распоряжениях, да он и не распоряжался) газета молчала.

Вчера совершена была панихида по павшим в морском бою 28 июля на «Цесаревиче» — контр-адмирале Витгефте и по всем убитым вместе с ним. Получена официальная депеша о том, что контр-адмирал князь Ухтомский отставлен от командования эскадрой и откомандировывается в распоряжение наместника.

Он, вероятно, заболел, так как переехал на жительство на госпитальное судно «Ангара», но, говорят, не желает ехать к наместнику.

Командующим остатками эскадры назначен командир крейсера «Баян» капитан 1 ранга Вирен — человек очень энергичный, требовательный по службе и несомненно храбрый.

Большинство тех, с кем пришлось говорить об этом назначении, радуются этому назначению, высказывают убеждение, что, будь капитан Вирен назначен командующим порт-артурской эскадрой тотчас после гибели адмирала Макарова, он поддержал бы во флоте дух незаменимого адмирала. Теперь же большой вопрос, удастся ли исправить поврежденные в последнем бою суда, когда ежедневно получаются все новые и новые повреждения и когда каждая неприятельская бомбардировка с суши имеет главной целью уничтожение оставшихся судов?
Аватара пользователя
Ivan65
 
Сообщения: 517
Зарегистрирован: 13 окт 2008, 15:43

Re: Страдные дни Порт-Артура

Сообщение Ivan65 12 сен 2019, 10:06

217 день войны
30 августа 1904 года (12 сентября по новому стилю)
ПОМНИ ВОЙНУ


Приятные слухи

Носятся слухи, что наши батареи стреляют по отступающему неприятелю, будто ближайшие окопы и какие-то две горки очищены японцами.
С каким удовольствием верим мы этим слухам!.. Многие мечтают вслух о том, что, наверно, и блокада с моря будет снята и заживем мы снова припеваючи... Видно, на севере (т. е. в Маньчжурии) дела японцев плохи...

Но здравый смысл — внутренний голос — настойчиво подсказывает, что японцы если и отошли в одном месте, то несомненно готовятся нанести нам новый удар в другом.

Ночью японцы подвели или подогнали к рейду какую-то горевшую джонку, загорелась ли она от наших снарядов или подожжена она японцами — трудно сказать. Джонка эта везла, пожалуй, почту для Артура, японцы догнали ее и подожгли; также, быть может, она у нас искала спасения от преследования японцев, но невозможно было пустить ночью в гавань неизвестную никому джонку, когда мы знали, что японцы уже ухитрялись всякими способами подбираться к нам.

Положение судна, идущего к нам, но о приходе которого нам заранее ничего неизвестно, положительно ужасно: ему приходится, с одной стороны, спасаться от преследования японцев, а с другой — спасаться от наших батарей, видящих в нем врага, желающего незаметно пробраться в гавань. Это в высшей степени опасное положение не раз, вероятно, останавливало самых храбрых, самых предприимчивых китайцев в их желании попытать счастье доставить нам извне сведения либо же необходимые нам перевязочные средства и съестные припасы. При этом едва ли удачная доставка их оплачивалась нами настолько щедро, чтобы этот заработок мог служить приманкой и поощрить раз побывавшего здесь к дальнейшим рискованным попыткам прорывать блокаду.

Слухи, так сказать, крупного калибра — будто Франция объявила войну Японии; Германия будто прервала дипломатические сношения с Американскими Штатами; послы этих [221] государств уже оставили свои посты, а Англия будто весьма предупредительно сообщила России, что она потребовала уже от Японии немедленного возврата миноносца «Решительный», захваченного в Чифу вопреки международным законам, с попранием со стороны японцев нейтралитета Китая...

Слухи эти ставятся в связь с укрытием крейсера «Диана» в Сайгоне и «Цесаревича» с миноносцами в Цзинтау. Ввиду того что японцы увели силой из порта Чифу наш уже разоруженный миноносец «Решительный» и имели дерзость подходить к Цзинтау для наблюдения за разоружением «Цесаревича», германский император будто распорядился предоставить «Цесаревичу», как только он будет исправлен, свободу действий, т. е. возможность присоединиться к Балтийской эскадре, идущей на выручку к нам...

Эти слухи здорово взбудоражили нас.

К ним прибавились еще новые, уверяющие чуть ли не в сотый раз о том, будто отряд Мадритова находится около Вафандяна, передовые отряды генерала Мищенко около Вафангоу и даже Бицзыво, а генерал Куропаткин перешел в наступление и двигается на юг...

И хотя бы раз слухи эти оказались верными! Наше положение надоело нам уже донельзя, хотелось бы как можно скорее вернуться к нормальной жизни. Поэтому охотно веришь всему, даже невероятному. Разобраться же в том, что правда, что фантазия, более чем трудно, так как каких-либо достоверных сведений мы не имеем.

Последние слухи, видимо, базируются на том, что по вечерам виднеется, особенно на севере, зарница, иногда точно орудийные вспышки, порой слышен отдаленный глухой рокот — не то гром, не то пальба. Солдаты с позиций уверяют, что когда приложишь ухо к земле, то слышно, как земля дрожит от пушечных выстрелов — быть может, то Куропаткин бомбардирует Кинчжоу осадными орудиями...

Кто-то сообщил, будто капитан Вирен имел уже недоразумения с адмиралами Лощинским и Григоровичем на служебной почве.

Говорят, что из штаба Стесселя пущен слух, что прибыли две джонки со снарядами и патронами и ожидаются еще... [222]

К чему прибегать к таким сомнительным средствам? Разве ими можно поддержать дух в войсках? Разве солдаты не доберутся до истины, не узнают, что это вранье?

Наши ожидания, вызванные назначением капитана Вирена командующим эскадрой, начинают оправдываться. Он действует энергично и уже показал себя молодцом. Ночью, объезжая эскадру, он застал вахту сторожевых судов далеко не на высоте своего долга — нашел людей спящими и написал письмо Л., в котором довольно резко поставил ему на вид, что отсутствие бдительности на сторожевых судах грозит гибелью всей оставшейся эскадре, а потому он требует, чтобы вперед этого не было. Говорят, что Л. как старший в чине очень обижен этим письмом, но должен покориться, так как оно вполне основательно.

По поводу малоуспешного, медленного исправления судов Вирен уже неоднократно обращался письменно к Г., но безо всякого результата. Тогда он отправился лично к последнему и потребовал категорического ответа, почему замедляется исправление судов, отчего не присылают нужных ему людей и материалов и когда он все это может получить?

На это ему замечают, что он забывается перед старшим в чине, не имеет права предъявлять такое требование...

— Вполне сознаю свой поступок, — возражает на это Вирен, — и сам сейчас же донесу об этом в Петербург, там разберут, кто прав, кто виноват. Теперь же требую дать мне категорический ответ!..

— Победа над своими, — говорит весьма почтенный полковник морской службы, — обещает победу и над врагом. Нужно же привести сперва своих к одному знаменателю!

Все уверены, что будь Вирен одновременно с назначением командующим эскадрой произведен в контр-адмиралы, этим смягчилось бы чувство обиды обойденных, подчинение ему оказалось бы более легким, не было бы напрасного раздражения, напрасной траты энергии.

Оказывается, что 28 июля, тотчас после выхода эскадры в море, старики: корабельный инженер Вешкурцев, обер-аудитор Эйкар и подполковник Меллер, ушли на миноносце в Чифу. [223]

Никто не удивляется тому, что первые двое постарались избегнуть опасности, удивляются лишь тому, что оказавший вооружению крепости много ценных услуг подполковник Мел-лер, в храбрости которого никто не сомневался, последовал за ними. Полагают, что его сумели уговорить, удачно застращать всевозможными аргументами вроде бесцельного принесения себя в жертву и т. д. А ведь он мог еще оказать нам в деле защиты крепости большую помощь.

Вешкурцеву ставят в упрек, что он вытеснил старых служак, занял место, а в минуту большой опасности бросил дело на произвол судьбы и уехал.

И это считают одной из причин безуспешности в исправлении судов.

— История довольно грязная, — замечает израненный в бою{135} капитан Б., — но кому дорога честь, а кому и жизнь.

И китайцы высказывают уверенность, что японцам не взять Артур. В японско-китайскую войну Артур был взят в три солнца (т. е. в три дня), говорят китайцы, а теперь уже прошло 37 солнц, и японцев «шибеко много, много помирай есть»...

Сегодня стреляли только наши батареи. Кто-то разнес слух, что японцы бомбардируют Новый город, ходил проверить — оказалось неправда.
Аватара пользователя
Ivan65
 
Сообщения: 517
Зарегистрирован: 13 окт 2008, 15:43

Re: Страдные дни Порт-Артура

Сообщение Ivan65 16 сен 2019, 11:29

218 день войны
31 августа 1904 года (13 сентября по новому стилю)
ПОМНИ ВОЙНУ


Японцы, видимо, перестали верить в свои счастливые дни — 13-е и 26-е числа.
Ожидаемых нами штурмов нет. Ночью и утром на левом фланге были легкие перестрелки, у нас несколько раненых. Были моменты, когда был слышен и пулемет. Батареи молчат, постреливает лишь «Бобр», ставший в западной бухте около солеварниц, стреляет перекидным огнем. Говорят, стреляют и ляотешанские батареи.

— Если бы каждое наше большое судно сделало в эту войну столько, — говорит В., наш ядовитый резонер, — сколько сделал «Бобр», то мы бы много выиграли! Смешно даже — эта [224] маленькая, паршивая канонерка, а громит неприятеля, да и как еще!

Все разговоры о Франции, Германии, Америке и Англии, т. е. о всех новых осложнениях в политическом мире, грозят оказаться слухами, сфабрикованными в осажденной крепости, представляют собой передовицу новой, невидимой газеты «Фантазия». Недурно на первый случай! Такими же оказались слухи о прибывших сегодня утром двух французских миноносцах.

На днях прошел слух, что ночью в Новый город прорвался отряд японцев, человек в 50; человек десять изловили, а остальные скрылись. На вопросы, в какой Новый город, одни отвечают, что в европейский, а другие, что в китайский...

Японцы изредка постреливают по Куропаткинскому люнету, Малой Орлиной и Заредутной батареям. Нет-нет да и вырвут горсть защитников. Из принесенных сегодня в госпиталь четырех тяжелораненых матросов едва ли кто останется в живых; кроме того, на Куропаткинском люнете убито снарядом несколько человек наповал.

Утренняя канонада береговых батарей была, оказывается, не совсем безуспешной — взята на рейде японская миноноска старого образца (или минный катер) и приведена в порт.

И что только за порядки у нас! Вместо того чтобы этот первый морской трофей поставить на видном месте в гавани, чтобы все — и жители, и гарнизон — могли бы его видеть, чтобы вид этой первой добычи подбодрил людей хотя бы немного, миноноску прячут куда-то во внутренний порт, и все дело держится как бы в секрете. Разве только и в этом случае «проспали» что-нибудь более значительное?..

Говорят, что миноноска запуталась в сетях; на ней нашли два трупа и оторванную ногу. Команда, оставшаяся в живых, должно быть, спаслась.

Поручик минной роты Р. командирован на Кумирнский редут прокладывать минные галереи — затевать минную войну, чтобы выиграть этим время. Вопрос лишь в том, удастся ли это предприятие?

Вечером смотрел, как жители ловят в устье бухты Таучин, около моста у полевого телеграфа, рыбу: при начале отлива все устье бухты загораживается сетью, вода спадает, и рыба, [225] зашедшая во время прилива в бухту, становится добычей старателей.

Осада сказывается — добыть пропитание с каждым днем становится труднее и труднее, следовательно, приходится всячески изощряться.

Слухи у нас фабрикуются не по дням, а по часам. Сейчас рассказывают, что Самсон-гора взята Куропаткиным — то наполовину, то целиком; то наших убито 10 тысяч и ранено 30 тысяч, то легло всего 45 тысяч. У японцев, конечно, потери больше — 130 тысяч человек, и взято у них 300 пушек... Через 2 недели Куропаткин будет в Артуре... То сказывают, что отряд Мадритова пробрался уже на Квантуй, и ожидают тылового боя; то говорят, что японцы перебираются уже на транспортах в Корею...

По словам одних очевидцев, утром на рейде потоплен 1 японский миноносец, по словам других, два. Приходили опять миноносцы и джонки, привезли, по всему вероятию, массу мин, чтобы закупорить ими выход нашей эскадры.

Тралящий караван так и не перестает работать; одна шаланда, землечерпалка и несколько катеров погибли при этой работе, а японцы все привозят и привозят целые партии новых мин. Видно, запаслись они ими основательно.

Который уже день японцы не обстреливают город, видно истощился у них запас снарядов. Кто-то заподозрил даже, не перестали ли японцы совсем бомбардировать город, ввиду бесцельности и безуспешности этих бомбардировок. С этим мнением согласиться нельзя, скорее нужно опасаться, чтобы они не принялись за это вдруг, неожиданно, в непривычное для нас время и с удесятеренной энергией.

Никаких сведений о том, где наш Балтийский флот — двинулся ли он в путь, не знаем, да и узнать неоткуда. Одни предположения.

Сегодня хоронили дружинника-кавказца, который при всем своем желании долго не мог попасть в число охотников на вылазки. Наконец попал и при первой же вылазке погиб героем. Имени его так и не удалось узнать.

11 часов 20 минут ночи. Сидел на горе и наблюдал за сухопутным горизонтом, который составляет пояс наших укреплений, — что творится на позициях. [226]

Сперва то «Бобр», то ляотешанские орудия посылали изредка по снаряду через наш левый фланг. Потом блеснули и за Перепелкой{136} раз-другой большие вспышки, и загрохотали орудия; не поймешь, стреляют ли это наши батареи, или же японцы по нашим окопам и укреплениям.

Пасмурно, довольно темно. Молодой месяц скрылся за густыми тучами; на востоке, на облаках светлое пятно, это отблеск Юпитера, напрасно старающийся прорваться сквозь густую пелену облаков. Вот на крайнем правом фланге блеснули белесоватые вспышки и донеслись очень глухие раскаты, еще и еще, но уже много левее, около батарей литера Б и Малой Орлиной. Должно быть, наши... Нет! Как только донесся гул выстрела, тотчас раздался и характерный «тиунннь». Шрапнели... Видно, японцы стреляют по работающим на батареях людям. Еще и еще, то тут, то там виднеются вспышки, слышится рокот, то глухой, то более резкий; должно быть, и наши батареи отвечают японцам. Снова все затихло; еле заметно, как-то лениво бродит кое-где луч прожектора, да изредка щелкнет ружейный выстрел. Японских прожекторов не видать уже несколько дней; говорят — их убрали.

Сегодня картина перестрелки довольно монотонна; обыкновенно ночная стрельба бывает более оживлена. Обыкновенно и орудийный огонь чаще, и нет-нет да японцы пошлют свои снаряды по городу — в надежде попасть по резервам или по обозу, снабжающему позиции всем необходимым; в промежутках трещат ружейные залпы, то щелкают отдельные выстрелы, то поднимется торопливая пачечная перестрелка и зататакают пулеметы, то один, то несколько зараз, то в одном, то в нескольких местах. Наши прожектора нервно передвигаются то в одну, то в другую сторону, ищут, желают схватить неприятеля; то вдруг широкий, яркий луч японского прожектора{137} перекинется поперек гор — ищет храбрецов-охотников, сделавших смелую вылазку и внезапно скрывшихся куда-то. Потом наступает затишье, и, кажется, все погрузилось в мирный сон. Кое-где [227] прогремит запоздалая двуколка, залает собака — точно в мирном селе... Но вот где-то, по направлению батарей, заревел жалобно мул{138}, как бы сетуя на ужасы, совершаемые здесь людьми... Подкравшаяся на минутку заманчивая иллюзия исчезает — в русской деревне не услышишь рева этого несчастнейшего из домашних животных, лишенного, благодаря расчетливости человека, своего потомства, изуродованного, обреченного на вечный тяжкий труд (потому, что мул очень вынослив)... И становится жаль животного, которое будто жалуется, что его, лишив от роду смысла жизни, подвергают здесь ежеминутно опасности быть истерзанным, искалеченным.

Снова заговорили орудия, ружья, пулеметы, и вмиг исчезли сентиментальные мысли; слух и зрение напряглись — чело-Век как бы съежился, ушел в себя, чуя близость смерти...

Сильно действовали на нервы и сердце картины — вернее, отголоски, рокот ночных боев в первые страдные дни крепости. Почти каждую ночь налегали японцы, опьяненные удачами на Зеленых и Волчьих горах; на рассвете происходили самые отчаянные штурмы — лихорадочная ружейная стрельба переходила в адский непрерывный трескоток, в какое-то переливающееся журчанье, среди которого раздавались выстрелы про-тивоштурмовых малокалиберных пушек и тиуканье шрапнели. Вот-вот прорвутся японцы в город и начнется истребление всего живого. Но нет, все постепенно стихает и хотя возобновляется еще не раз, но ухо начинает улавливать, что треск не приближается, а как бы раздается все в одном и том же месте, что что-то непреодолимое мешает ему идти вперед. Это непреодолимое — стойкость гарнизона, героев офицеров и солдат. Понемногу успокаиваешься, сознаешь всю нелепость преждевременной тревоги, и вместо нее наступает спокойная уверенность, что все это пройдет.

Японцы стреляют обыкновенно двоякими снарядами одновременно — бризантными, разрушающими с адской силой всякое прикрытие и разбрасывающими на далекое расстояние свои осколки, которые, попадая в тело, рвут, уродуют его, производят [228] страшные раны, и в то же время шрапнелью, рвущейся в воздухе над тем же местом и закидывающей местность целым дождем тяжелых свинцовых пуль, пронизывающих череп или другие части тела, прошибающих кости тем, кто уцелел при взрыве первого снаряда, кто выскочил из прикрытия, желая посмотреть, куда попал снаряд, или же ищет нового прикрытия за скалой или бугром.

Для нас, мирных зрителей, вечером или ночью картина эта является красивой, несмотря на все ее ужасы, к которым человек, как и ко всему вообще, постепенно привыкает, он притупевает скоро, относится все с большим равнодушием к ужасам, творящимся в отдаленности, — к ужасам, которых он не видит, а может лишь предполагать, мысленно представить себе; вначале казалось ему, что там, на позиции, немыслимо уцелеть кому-либо, что там лежат сплошные кровяные массы, слышишь лишь стоны да душераздирающие крики. Но оказалось, что там ни того ни другого нет — русский воин переносит нечеловеческие муки мужественно, молча, все скалы японец не в силах продолбить, сколь сильный огонь он бы по ним ни развивал, а каждая скала, каждый ее выступ, крутые ее откосы — все это лучшие укрытия для человека, они надежнее всех блиндажей и наскоро устроенных окопов. Поэтому мы наблюдаем спокойнее, находим и в этом зрелище некоторую красоту.

Там, за горами, вспыхнуло одно, другое белесоватое пламя, мы видим, конечно, только его отблеск. Через момент слышим один за другим орудийные выстрелы и в то же время видим взрыв неприятельского снаряда на линии расположения наших защитников — красное пламя вспыхивает воронкообразно кверху, в следующий момент вспыхивает над местом взрыва в воздухе небольшой, кажущийся совсем невинным огонек — комочек огня. В это время доносится взрыв — «крах», а затем мелодичный «тиунннь» шрапнели. Как бы эта картина ни была красива, все же при виде ее пробегает по телу холодная искорка — нервы реагируют.

Иногда такая стрельба производится целыми залпами, тогда огоньки появляются целыми рядами, целым роем.

Днем эта же картина не так эффектна, тогда видны на местах взрывов вздымающаяся пыль и черноватый дым, лишь [229] взрывы шрапнели кажутся красивыми белыми комочками ваты, появляющимися внезапно и медленно расплывающимися в воздухе. Первые кажутся более ужасными, а последние совершенно невинными, лишь характерное «тиунннь» говорит нам, что это за игрушки.

Ну ее, эту своеобразную красу, эти эффекты орудий разрушения и уничтожения — незаслуженной казни без разбора!

В мирное время замирают сердца жителей целых городов, когда становится известным, что предстоит казнь каких-нибудь известных разбойников — массовых убийц, угрожавших жизни и имуществу этих же жителей{139}, а тут довольно хладнокровно наблюдаешь, как «красиво» расстреливаются массами люди, преданные своему долгу перед Отечеством. Тут даже злорадствуешь, когда гибнут люди другой нации, другой расы — наш неприятель, враг, сожалеешь лишь о своих, да и то не без некоторой доли эгоизма, не без расчета, спекулятивной мысли о сохранении своей шкуры.

Каким гадким становится человек во время войны! Самому становится стыдно за себя.
Аватара пользователя
Ivan65
 
Сообщения: 517
Зарегистрирован: 13 окт 2008, 15:43

Re: Страдные дни Порт-Артура

Сообщение Ivan65 16 сен 2019, 11:30

219 день войны
01 сентября 1904 года (14 сентября по новому стилю)
ПОМНИ ВОЙНУ


Ночью японцы пытались оттеснить на крайнем левом фланге, между Высокой горой и морем, наши передовые посты, но это им не удалось.
Там войск наших немного всего — 1 рота, 2 пешие охотничьи команды и почти вся наша кавалерия — около сотни казаков [230] и конные охотники. Эти-то силы под командой капитана Генерального штаба Романовского составляют передовой отряд Западного фронта и прикрывают вышеназванную местность. В случаях наступлений неприятеля наш отряд поддерживается артиллерией, в том числе ляотешанскими дальнобойными батареями. Вот почему ночью я слышал грохот орудий и в этом направлении.
Аватара пользователя
Ivan65
 
Сообщения: 517
Зарегистрирован: 13 окт 2008, 15:43

Re: Страдные дни Порт-Артура

Сообщение Ivan65 16 сен 2019, 11:30

220 день войны
02 сентября 1904 года (15 сентября по новому стилю)
ПОМНИ ВОЙНУ


Сегодня сообщали, что слухи о поражении Куропаткиным генерала Куроки имеют некоторую реальную почву, будто он идет «на плечах» Куроки к югу, будто японцы потеряли в бою всю свою артиллерию и т. п. Поживем — увидим.
Мне передают, что дело с джонкой, сожженной в ночь на 30 августа не то японцами, не то нашей артиллерией, не совсем доблестно с нашей стороны. Говорят, 29 августа, около 11 часов утра, пришла на рейд большая джонка. Адмирал Л. телефонировал адмиралу Г., что он пошлет миноносец, чтобы осмотреть джонку, и просит послать портовой катер, который, в случае надобности, привел бы джонку в порт. Г. будто что-то заупрямился и ответил, что сейчас послать катер не может. Так прошел день; Л. не послал миноносца, ожидая катер, а Г. или забыл про джонку и катер, или просто не захотел послать катер. Наступил вечер, японские миноносцы пытались напасть на джонку, но батарея Электрического утеса отогнала их своими снарядами. Все же ночью японцы подкрались и подожгли джонку. А на ней, можно предполагать, была и почта для Артура, были съестные припасы и прочее такое. Иначе японцы не стали бы жечь ее.

Ведь в наших интересах было возможно скорее ввести джонку в гавань, пока японцы не заметили удачный прорыв блокады, и это было так легко исполнить, но что нам прикажете делать с нашими панами, когда у каждого из них свой гонор.

Мне передавали невероятную вещь, будто в распоряжении адмирала Вирена не имеется миноносцев, последние подчинены частью командиру порта, а частью начальнику береговой обороны. А мы считаем Вирена командующим эскадрой, когда [231] ему на самом деле подчинены только 5 пострадавших в бою и от бомбардировок броненосцев: «Ретвизан», «Пересвет», «Победа», «Севастополь» и «Полтава» и два крейсера: еще неисправленный от минной пробоины «Баян», машина которого уже повреждена бомбардировкой, и малоценная «Паллада»{140}.

Большинство орудий снято с судов на сухопутный фронт, снарядов для крупного калибра мало, а для бездымных зарядов недостает необходимого для воспламенения бурого призматического пороха, огромное количество которого потоплено портовым начальством, Бог весть по каким соображениям, в самом начале осады. Теперь бегают, выпрашивают где и сколько возможно (излишку нигде нет), и приходится воспламенять заряд половинным количеством, а при этом и случаются часто осечки и неудачные выстрелы.

К чему приводит нас неуместная расторопность! Взяли да потопили тысячи пудов пороха, не сообразив, что он еще нужен.

Уже с начала войны у нас подвизается пробравшийся сюда, несмотря на все препятствия, больной человек — курский помещик П.И. В-в, убежденный в том, что он нашел универсальное средство от всех недугов. Рецепт свой он в тайне не держит — это марганцево-кислый калий и йод, вместе вскипяченные. Дозировка всегда одинакова и более чем проста — 30 капель на рюмку воды вовнутрь и столовая ложка на клизму. Уверяет, что оно одинаково действует при любой болезни, начиная от глазной и кончая кишечной. Сказывают, что при дизентерии получались хорошие результаты, так как оно представляет хорошее вяжущее. Жаль человека, бросившего из-за болезненной идеи свое поместье и скитающегося здесь «во имя человеколюбия». Врачи, конечно, не верят его средству, а он видит в этом злостные происки...

Сегодня новый слух: Дальний взят генералом Мищенко, говорят, к нам прибыли от него два унтер-офицера «с бумагами».

Оказывается, что прилетел почтовый голубь, но без письма. В хвосте у него не хватает пера, к которому обыкновенно прикрепляются письма. Потерял ли голубь это письмо дорогой [232] сам, или же он побывал в руках японцев — трудно сказать, он мог и просто вырваться и прилететь на место своего прежнего жительства по собственному желанию. Кстати, наша голубиная почта, устроенная несколько лет тому назад (был особый заведующий ею), не принесла нам пока ни на грош пользы. Все это, должно быть, были опыты, опыты и опыты и приятное, между прочим, времяпровождение в мирное время...

Когда же, наконец, мы начнем серьезно заниматься делом? Когда это будет?

Вечером принимал участие в очень интересных спорах. Нам сообщили настолько же интересную, насколько страшную новость: в ночь на 11 августа японцам удалось прорвать в двух местах линию обороны на правом фланге, и если бы они не проявили обычную педантичность и нерешительность, а также не будь там генерала Горбатовского, то в эту же ночь они могли бы взять целый ряд наших батарей и укреплений с тыла и даже завладеть городом. Мы не успели бы и опомниться. И всему этому виной генерал Фок, этот отрицательный герой.

Дело в том, что еще 10-го числа, когда в предыдущий штурм наши отряды сильно пострадали, поредели, ближайшие резервы были исчерпаны, а японцы наседали все сильнее и сильнее, начальник боевого фронта генерал Горбатовский потребовал резервов. Командующей резервами генерал Фок, вместо того чтобы немедленно дать требуемые резервы, начал отписываться — прислал коменданту генералу Смирнову длинную записку, в которой доказывал необходимость беречь людей, а Горба-товскому письмо, полное укоризны. На это комендант кратко и категорически заявил Фоку, что в данном случае бережливость неуместна и ею можно погубить крепость, а поэтому он требует немедленной присылки нужных резервов (которые были расположены в Новом городе, т. е. дальше четырех верст от места боя). Но и на этот раз Фок вместо требуемых войск послал вторичную и длиннейшую записку с соображениями, в силу которых он не дает резервов. После этого коменданту пришлось пригрозить Фоку самой строгой ответственностью, если требование не будет немедленно исполнено.

Между тем японцы, пользуясь темнотой, начали новый штурм, прорвались с редутов № 1 и 2 и направились одной колонной [233] к Большому Орлиному Гнезду, а другой к Скалистому кряжу{141}.

Положение было настолько опасное, что, казалось, не было уже и спасения... Придвинь японцы в то же время и свои резервы, поддержи они свои штурмовые колонны большими силами, не пожалей они еще батальон-другой, и часть фронта была бы бесповоротно в их руках, так как в это время инженер-капитан Шварц лишь начал работы на одобренной генералом Кондратенко и комендантом второй линии обороны, необходимой на случай прорыва неприятеля.

До этого нельзя было и думать о постройке второй линии, так как еще не успели закончить первую вследствие недостатка в рабочих руках.

(Тут-то и, казалось, было бы целесообразнее употреблять дружины на работы по устройству окопов и ходов сообщения, чем мучить этих людей бесполезными муштровками и маневрами ради удовольствия генерала Стесселя, который, как большой фронтовик и шагист, все равно остался недоволен их маршировкой.)

Выручил нас в этот критический момент педантизм японцев: прорвавшиеся вперед колонны приостановились и поджидали, чтобы изгибы штурмовой линии выпрямились, т. е. чтобы и в прочих местах штурмующие части достигли той же высоты на хребте, а главное — чтобы подоспели их резервы, стоящие за редутами в значительных силах.

Этим временем генералу Горбатовскому удалось подтянуть последние две роты (между прочим, и роту, данную в распоряжение инженера Шварца) и ударить на врага, пока тот не успел вполне уяснить себе всю выгоду своего положения. Генерал повел буквально остатки своих резервов сам в атаку, блестяще опрокинул японцев и отбросил их обратно к редутам.

По силе удара и натиска и благодаря темноте японцы, вероятно, предположили, что подоспели наши резервы в больших силах, и поэтому, боясь не выдержать, они дрогнули (вот что [234] значит быстрота и натиск). Знай японцы наше истинное положение — дело бы было проиграно.

Только потом, когда миновала всякая опасность и японцы бросили на этот раз попытку взять крепость штурмом без подготовительных осадных работ, тогда подоспели резервы Фока.

При этом известии всплыли вновь воспоминания о деятельности генерала Фока на кинчжоуской позиции, на Зеленых горах — отдача Куинсана и Волчьих гор.

Узнаем, что во время боя на Кинчжоу командир бригады генерал Надеин послал было уже резервы — два батальона для предупреждения обхода японцами нашего левого фланга, и этим можно было предотвратить скорое падение позиции, предотвратить полное избиение геройского 5-го полка, и если бы удалось подвезти снаряды, то и продержаться на позиции значительное время, даже и в том случае, если бы наша эскадра не оказала позиции никакой помощи. Но Фок вернул эти резервы...

Роковая депеша об отступлении японцев была послана генералом Надеиным по приказанию Фока, который теперь всячески открещивается от нее. Но почему же генерал Стес-сель так благодарил Фока за Кинчжоу и еще сейчас выказывает ему свое благоволение? Большинство из присутствовавших высказало убеждение, что генерал Стессель давно подпал под влияние Фока и живет и мыслит теперь только мозгами Фока.

Причины этому следующие: после прошлогодней победы Фока{142} над Стесселем во время маневров, когда первый «взял» Артур, Стессель почувствовал к Фоку сильнейшее благоговение, как пред выдающимся военным гением{143}, сознавая свое ничтожество, он преклонялся перед эфемерной мощью духа Фока. Это — раз. Второе то, что и тот и другой возненавидели коменданта, генерала Смирнова как образованного человека, в этом они были вполне солидарны, так как ни тот ни другой не [235] получали высшего образования. К генералу Кондратенко{144} они относились снисходительнее, как к подчиненному и равному по положению, к Горбатовскому свысока. Третье то, что на параде по случаю рождения наследника генерал Фок сумел вскружить голову Стесселя льстивой речью о чрезвычайном значении полученных последним генерал-адъютантских аксельбантов и все время умел нашептывать ему свои взгляды настолько, что генерал Стессель стал слеп и глух ко всякому доказательству людей противоположных взглядов.

Кто-то даже высказал предположение, что во всем, что творит генерал Стессель, виноваты его наушники, и окружи он себя людьми честными и умными, он мог бы принести, несмотря на все свои личные недостатки, некоторую пользу защите района и крепости.

Дебаты приняли другое направление и опять-таки выяснили многое новое для меня, так что я отчасти склонялся примкнуть к последнему предположению, не снимая, однако, личной ответственности с генерала Стесселя, на которого возложена задача огромной важности, в силу чего ему не следовало заниматься личными счетами и делишками.

— Прекрасно, — говорит подполковник Р., до этого молча слушавший споры, — допустим, что в данное время генерал Фок [236] и кто там еще имеют вредное влияние на генерала Стесселя. Но почему же во время Китайского похода он оказался тем же? Там не было ни генерала Фока, ни госпожи Стессель. Между тем всем известно, что всю тяжесть тяньцзинских боев вынес на себе и руководил всем полковник Онисимов, заслуги же эти генерал Стессель приписал себе и своим присным, Онисимов остался в тени. Что же выказал за время похода генерал Стессель — ум, распорядительность, личную храбрость, доброту сердца, наконец, патриотизм? Скажите, пожалуйста, в чем эти качества проявились?.. Откуда же они взялись бы теперь?

Никто не мог ответить на эти вопросы.

Разговор перешел к вопросу, кто назначил генерала Стесселя начальником укрепленного района — наместник или же генерал Куропаткин? Мнения разделились.

Тут сообщили нам со слов ближайших свидетелей, будто при отъезде наместника на север, после назначения Стесселя временно командующим укрепленным районом, последний просил наместника, при обозрении им Кинчжоуской позиции, взять его лучше в Северную армию, но получил отказ.

— Я хочу, чтобы вы остались здесь, — сказал ему на это наместник.

Это, положим, не снимает с генерала Стесселя ответственности за те его поступки, которые шли не в пользу защиты района и крепости, а принесли огромный, даже непоправимый вред делу обороны.

Например, проект укрепления кинчжоуской позиции был прекрасно разработан, но генерал Фок не дал возможности его выполнить, заставлял производить никому не нужные работы, а главное — не дал в день боя необходимых войск для защиты позиции. Орудия на батарее, предназначенной отражать могущие приблизиться к левому флангу позиции неприятельские суда, не успели установить, а те, которые должны были охранять левый фланг от обхода японской пехоты, были давно сняты генералом Фоком и перенесены на правый фланг (где они не принесли ровно никакой пользы); взамен этих, крупных и дальнобойных орудий, были поставлены полевые. Поэтому все выгоды кинчжоуской позиции остались неиспользованными и она легко досталась японцам. На все действия Фока, постоянно [237] тормозящего необходимые работы, неоднократно жаловались генералу Стесселю, а тот лишь санкционировал приказания Фока или, по крайней мере, не вмешивался, предоставляя ему самостоятельно действовать.

После позорной потери и еще более позорного, беспорядочного отступления от Кинчжоу, оставления неразрушенного и неподготовленного к очищению Дальнего, а также и Талиенвана, казалось бы, не могло бы быть оправдания Фоку... Но не тут-то было — в то время как остатки 5-го полка и другие действительные герои обзывались изменниками, в то же самое время генерал Стессель горячо благодарил Фока за какую-то проявленную при этом доблесть, за какой-то подвиг!..

Уму непостижимо, до какой нелепости, до какого позора мы можем дойти по этому пути.
Аватара пользователя
Ivan65
 
Сообщения: 517
Зарегистрирован: 13 окт 2008, 15:43

Re: Страдные дни Порт-Артура

Сообщение Ivan65 16 сен 2019, 11:31

221 день войны
03 сентября 1904 года (16 сентября по новому стилю)
ПОМНИ ВОЙНУ


Сентябрьские штурмы
Проснулся в половине четвертого утра, слышу — идет бой. Вскочил, оделся и поднялся на гору наблюдать.
Штурмовой огонь по направлению Водопроводного редута, более редкий по всему фронту до батареи литера Б. Среди непрерывного ружейного трескотка слышны татакание пулеметов, противоштурмовые пушки и отдельные выстрелы из более крупных орудий. Отголоски боя доносятся переливами, то усиливаясь, то затихая; судя по ним, бой не так жесток, как это было во время августовских штурмов.

На ближайшей к бою окраине города отчаянно ревут мулы, как бы понимая, чуя недоброе, собаки заливаются раздраженным лаем, петухи поют почти беспрерывно; все эти звуки иногда кажутся то отдаленным «ура», то отдельными криками отчаяния, то сплошным ревом озверевшей толпы. Небольшой боковой ветерок придает полету крупных снарядов какой-то особенный, сухой, голодный вой... Все это действует подавляюще на нервы. Не прорываются ли вновь японцы в каком-нибудь более слабом месте?

Нет. Начинает светать, становится светлее и светлее, насколько усиливается рассвет, настолько же начинает стихать [238] бой, и все на том же месте; звуки не приблизились к нам. Значит — отстояли, отбросили врага.

Сейчас вспомнил, что вчера вечером говорили, будто к утру ожидается наступление японцев; другие уверяли, что теперь менее чем когда-либо можно ожидать нападения. Все же лучше ожидать нападения, чем не ожидать и быть застигнутыми врасплох.

Узнал результат утреннего боя. Штурм Водопроводного редута отбит очень удачно и с большим уроном в рядах японцев, у нас всего 2 убитых и 18 человек раненых.

Оказывается, что с вечера наши охотники сделали довольно удачную вылазку — застигли японцев врасплох и отбросили их из ближайших к редуту окопов. Дорого стоило японцам занятие вновь этих окопов — уничтожен целый батальон.

После обеда ввели во внутреннюю гавань трехмачтовую японскую шхуну, захваченную на море одним из миноносцев. Это второй наш морской трофей, вернее, приз. Шхуна оказалась пустой, в ней нашли около 50 ящиков пива. Команда шхуны состоит из 8 человек очень мелкорослых японцев — это какие-то пигмеи. Шхуна, видимо, выгрузилась — привозила японцам провиант.

Не везет, однако, нам и с призами. До сей поры наши миноносцы не изловили ни одного японского транспорта или иностранного судна, снабжающего японцев военной контрабандой.

Недавно был случай, когда наш миноносец, кажется, «Расторопный», встретил английский пароход «Гипсанг» и пустил в него мину. Пароход пошел, конечно, ко дну; с него сняли команду и капитана-англичанина, кроме него оказался там на пароходе еврей Серебрянник — бывший российский, а ныне американский подданный. Капитан и Серебрянник{145} (будто зафрахтовавший пароход) уверяли, что они возили провиант для русской армии в Инкоу, встретили миноносец на обратном пути и тот, не предупредив их, пустил мину в пароход; теперь они требуют возмещения убытков. Командир миноносца уверяет, что он предупреждал пароход, требовал его остановки, а когда он [239] приблизился к пароходу, оттуда открыли по миноносцу огонь из револьверов... и, кроме того, пароход будто собирался таранить миноносец... История довольно темная во всех отношениях{146}. Давно уже циркулируют у нас слухи, что разные иностранцы и некоторые евреи оказывают усердные услуги и нашим, и японцам.

Сегодня же передавали мне характерный ответ китайца-джоночника на вопрос нашего гражданского комиссара — можно ли еще пробраться в Артур из Чифу и обратно.

— Мошна, мошна, — ответил на это китаец, — хорошо мошна, но...

Тут он немного замялся.

— Что такое? Ну, говори, не бойся!

— Ипэн{147} человек храбрый есть, ходи близко наша джонка, посмотри — ничего нету, говори цуба, манза!.. Русский миноноска далеко, далеко, бойся, стреляй, стреляй, шибко худо есть — много китайский человек помирай, джонка ломай... Худо есть! (То есть японцы, встретив джонку, подходят к ней вплотную, осматривают ее и, если там ничего нет, говорят китайцам: [240] ступай! Русские же миноносцы боятся подойти близко, стреляют издалека; при этом напрасно гибнут китайцы и, конечно, джонка расстреливается.)

Трудно допустить, чтобы порядочный китаец лгал, — значит, бывали случаи. Этим отчасти объясняется незначительный прорыв к нашим китайских джонок с провиантом, с зеленью и прочей провизией, так необходимой нам. Этим же как бы дано некоторое объяснение происшествия с «Гипсангом».

Неоднократно носились у нас слухи, будто среди японской эскадры имеются суда бутафорные, с картонными башнями и деревянными пушками. Сказывают, что китайцы принесли это известие из Дальнего. Солдаты с береговых батарей уверяют, что это правда:

— Иногда появляется на горизонте японский броненосец — настоящий броненосец с двумя или тремя трубами, с броневыми башнями, все как следует быть. Пока он идет боком вдоль рейда, ничего; а как только повернется, глядишь, «селедка»!..

То есть корпус судна узкий, чего не бывает у броненосцев{148}.

В последние дни по гавани шныряют наши судовые шлюпки под парусами. Говорят — Вирен подтянул. А то парусное дело совсем забросили, только знают разъезжать на паровых катерах
Аватара пользователя
Ivan65
 
Сообщения: 517
Зарегистрирован: 13 окт 2008, 15:43

Re: Страдные дни Порт-Артура

Сообщение Ivan65 24 сен 2019, 09:57

222 день войны
04 сентября 1904 года (17 сентября по новому стилю)
ПОМНИ ВОЙНУ


Вчера вечером и сегодня утром шла довольно сильная канонада по батареям, она все еще не прекращается, и суда наши постреливают перекидным огнем, слышится ружейная перестрелка по направлению Орлиного Гнезда.
Мне передают, будто предшествовавшая последнему штурму (на Водопроводный редут) вылазка была, вопреки первым слухам, неудачна; японцы поджидали ее, и поэтому мы понесли совершенно напрасные жертвы.

В штабах рассуждают о том, что если японскую армию прижмут с севера к Кинчжоу, то и Артуру будет жарко — японцы попытаются все-таки овладеть Артуром, при этом высказывается уверенность, что все же отстоим крепость...

А давно ли японцы чуть не прорвались в город?

Эх, надоели все эти толкования!

Как можно было ожидать, сведения о доставленных 6000 снарядов и 3 миллионов патронов оказались жирной уткой, говорят, пущенной генералом Стесселем.

Удивительно, как хочется верить в данное время самым невероятным слухам, несмотря на скептицизм внутреннего голоса.

Сейчас рассказывают, будто блокаду Артура с моря поддерживают только бывший китайский броненосец 2-го класса [242] «Чин-Иен», крейсер «Ицукисима» с пластырем и 23 миноносца, из них будто половина должна была на днях присоединиться к эскадре, ожидающей наш Балтийский флот, который будто уже находится между Сайгоном и Шанхаем.

Спрашивается — не рановато ли это?

Глупое положение быть отрезанным от всего мира в то время, когда кругом ураган войны и на политическом горизонте новые зловещие тучи! Положительно ничего не знаешь.

Рассуждают о том, когда нас, наконец, освободят от осады. Одни говорят, что к половине сентября, другие — что только через несколько месяцев. Мне думается, что не раньше прихода Балтийской эскадры, который должен прервать пути сообщения японцев, завладеть морем. Но никто не может сказать, где этот флот — далеко ли, близко ли.

Где-то ночью была снова вылазка, японцев вышибли из окопа, причем их потери считаются около 50 человек. Ночью же будто стреляла японская канонерка из Голубиной бухты по расположению наших войск, но ляотешанская батарея прогнала ее вскоре.

Рассказывают, что вчера, когда наш миноносец захватил шхуну и взял ее на буксир, за ним погнались два японских миноносца. Тогда он подтащил шхуну под защиту батарей Тигрового полуострова и стал сам за шхуну. Батареи отогнали японцев тремя выстрелами. После этого наш миноносец потащил снова шхуну, как паук муху, в гавань. На шхуне оказалось 8 взрослых японцев, из них некоторые бывшие в Артуре, и мальчик лет семи. Этот мальчик, видимо думая, что их не оставят живыми, сильно упрашивал о чем-то командира порта: «капитана, капитана»!..

Мальчика допрашивали отдельно. Интересно, чего от этих моряков-рыбаков можно добиться? Разве только необходимых данных для призового суда.

Сейчас пришло на ум — не имела ли атака японцев на Водопроводный редут всего одним батальоном целью отвлечь наше внимание от другого места, для того, например, чтобы этим временем придвинуть и установить свои осадные орудия или перевезти таковые через опасное открытое место?..

Этого, конечно, не узнаешь, а все возможно. Орудовали же японцы с морского фронта всегда с какой-нибудь новой хитростью, и мы всегда попадались на эти удочки. [243]

Нельзя не отметить, что появилась необычайная масса мух, обыкновенных и зеленых, очень больших, несомненно, они перебрались в город после того, как зарыли на позициях трупы. Также необычайно много комаров, которые жалят очень больно, особенно по ночам, они забираются не только в комнаты, но и в казематы, не дают и там покоя, особенно изводят они детей. Конечно, появление комаров легко объясняется нынешним чрезвычайно дождливым летом и необыкновенным ростом травы. В сухое лето их мало.

Мухи, конечно, много безобиднее, они менее подвижны, не жалят, но когда они садятся на тело, то чувствуешь их мохнатые ножки и невольно отряхаешься, надоедают они своим металлическим жужжанием и противны тем, что набиваются в комнаты, кухни, казематы, садятся и бродят по хлебу и всюду. Глядя на них, не можешь избавиться от мысли, что они также сиживали на гниющих трупах. В комнатах у запертых окон погибают они целыми кучами. Где только какие-либо отбросы, все кишит червями — их личинками.

Интересно бы выяснить, приносят ли они пользу как ассенизаторы, т. е. уничтожающие все гниющее и поддающееся гниению, или же вред — как распространители трупного яда и других нечистот. Мне кажется более вероятным первое, так как в разных явлениях природы нельзя не усмотреть какую-то мудрую предусмотрительность, целесообразность.

Положим, по этой же теории мы должны допустить и некоторую пользу от нашествия комаров. Так ли это? Пусть ответят нам на это ученые специалисты.

Сегодня японцы обстреливали Соборную гору, Новый город, порт и Перепелочную гору.

Наши предположения, что они перестанут бомбардировать город, оказались преждевременными, скорее всего, они молчали потому, что у них вышли снаряды, теперь же их подвезли вновь.
Аватара пользователя
Ivan65
 
Сообщения: 517
Зарегистрирован: 13 окт 2008, 15:43

Re: Страдные дни Порт-Артура

Сообщение Ivan65 24 сен 2019, 09:58

223 день войны
05 сентября 1904 года (18 сентября по новому стилю)
ПОМНИ ВОЙНУ


ездил на Тигровку навестить друзей, погулять по берегу моря. Я ходил в артиллерийскую лабораторию, где заряжаются 6-дюймовые бомбы. Заинтересовавшись этим делом, я заметил, что работа производится довольно неосторожно. Мне объяснили, что надзор над этими работами почти невозможен, потому что у нас 8 таких лабораторий, разбросанных [244] по разным углам крепости, заведует же ими всеми один офицер, который при всем своем желании может побывать за день в каждой из них лишь короткое время. Хлопоты заведующего о назначении ему помощника в этом непосильном для одного человека деле остались пока без успеха. Но, как мне говорили, главная беда в том, что у нас нет опытных, подготовленных особым курсом, хотя бы руководителей работ из нижних чинов. Поэтому солдаты, торопясь отработать положенный урок, пренебрегают мерами предосторожности. В одной из этих лабораторий был уже взрыв, причем погибло 9 человек, но солдаты все же мало обращают на это внимания, насыпают сразу целый ряд снарядов, подкалачивают довольно неосторожно, не завинчивают насыпанный снаряд тотчас и т. д., так что риск несчастья на каждом шагу.
На дальнейшие мои расспросы мне объяснили, что в бытность в Артуре начальником артиллерии генерал-майора Хо-лодовского была выработана смета, планы, определен удобный участок земли и все подготовлено для того, чтобы устроить эти лаборатории в одном месте, тут же должны были быть открыты специальные курсы для нижних чинов-лаборатористов, но по уходе Холодовского дело осталось по-старому, всему будто помешали личные счеты, другие взгляды. Старая история.

...А воз и поныне там!..

По берегу моря солдаты усердно ловят во время отлива крабов{149}, эта ловля доставляет им развлечение, улучшение пиши, а также и небольшой доход, так как при хорошем улове остается и на продажу.

Пока вода теплая, ловля эта не грозит простудой, против же ущемления крабов клешнями, причиняющего ранения иногда с очень сильными болями и иногда долго не заживающие, солдаты надевают кожаные рукавицы и ухитряются поймать краба так, чтобы он не мог ущемить. Солдаты показывали нам экземпляры фиолетовых крабов и говорили, что это и есть самые злые и ядовитые, т. е. ущемления этих заживают нескоро. А пойманные красивые крабы злобно хватали все вокруг себя клешнями, как бы в подтверждение сказанного о них. [245]

— И наше положение сейчас не лучше этих крабов в корзине!..

Сказавший это молодой офицер было весело захохотал, но потом задумался и долго молчал.

На самом деле много сходства с нашим положением.

Направляясь на Маячную горку, мы проходили мимо неразорвавшегося японского 12-дюймового снаряда, попавшего сюда во время первых морских бомбардировок крепости. Чугунная или же стальная глыба — чурбан, длиною в 1 1/4 аршина, лежит на песке, не долетев до укрепления по крайней мере на четверть версты; недалеко от нее, в луже морской воды, видна огромная воронкообразная яма — должно быть, там разорвалось такое же чудовище.

— Все же безумие, — говорит артиллерист, — бомбардировать крепость с моря. Ну, что они этим достигли? Ровно ничего. В этом отношении Артур прекрасная крепость — скалы не скоро сшибешь с места.

Поднялись на Маячную горку, полюбовались морем, которое еле колышется. Направо виднеется множество лодок, это прибережные китайцы и наши команды ловят рыбу для себя и для нужд крепости. А налево вдали, около острова Кеба, виднеется какое-то японское военное судно. Здесь, на Тигровке, на берегу моря так тихо, веет таким спокойствием, будто и нет осады, будто мы находимся в другой части света...

Поднимаемся на самую вершину горы и перед нами открывается картина сухопутного фронта. Кое-где мелькнет дымок и донесется гул пушечного выстрела. Кто и куда стреляет, нельзя разобрать.

Опасаемся, как бы не началась бомбардировка гавани, тогда придется просидеть здесь до ночи, семьи будут беспокоиться. К тому же быть в гостях{150} по нынешним обстоятельствам не значит быть и сытым; зачастую у радушного хозяина нечем перекусить, он сам нередко сидит впроголодь; если удастся купить банку мясных консервов — это целый праздник. Приходится перебиваться на чае да на рисе, то так, то этак. Коли выпил рюмку портвейна да закусил сухим чайным печеньем, больше [246] уж и не спрашивай. Это сознает каждый. Настало время, когда злоупотребление гостеприимством является чуть не преступлением!..

Только что переправились обратно через гавань, как началась бомбардировка города и гавани, продолжавшаяся более часу.
Аватара пользователя
Ivan65
 
Сообщения: 517
Зарегистрирован: 13 окт 2008, 15:43

Re: Страдные дни Порт-Артура

Сообщение Ivan65 24 сен 2019, 09:58

224 день войны
06 сентября 1904 года (19 сентября по новому стилю)
ПОМНИ ВОЙНУ


Утром всего 12° тепла по Реомюру; после державшихся все время 12–20° по утрам и 25–26° в обед чувствуется прохлада.
Вечером был в госпитале, навестил тяжелораненых друзей, отнес одному карту Маньчжурии, чтобы поразобрался по ней в положении Северной армии, о котором мы не имеем никаких сведений, другому — старый указатель железнодорожных движений для составления маршрутов и смет для будущего отпуска в видах дополнительного лечения...

Ну и народ эти врачи! Привыкли резать и пилить ежедневно человеческое тело и рассуждают об операциях и человеческой жизни как сапожники о старом сапоге!.. Впрочем, все они прекрасные люди и работают не покладая рук, не заботясь о себе, не обращая никакого внимания на то, что в любую минуту может ворваться в госпиталь неприятельский снаряд и перекрошить всех.

Передают, будто вчера вечером одно из японских судов береговой обороны (из старых китайских броненосцев) нарвалось в бухте Луизы на мину, и еще сегодня утром видели его лагом{151} несомое течением; надо-де было послать миноносцы «добивать» это судно, но это представляло риск, так как оно было уже далеко, почти на горизонте. Кто-то высказал сомнение, не накренили ли японцы сами это судно для лучшего обстрела берега, но такое предположение не выдерживает критики — им нечего так высоко обстреливать, большой же подъем орудия укорачивает, а не удлиняет полет снаряда.

Говорят, что опять прилетели целых три почтовых голубя, но также без писем, вероятно вырвались.

Появились слухи, будто японцы готовят к 10-му числу минную атаку, чтобы в то же время садиться на транспорты и убираться [247] подобру-поздорову в Корею или домой, так как их дела на севере плохи и они не надеются овладеть Порт-Артуром. Что-то слух этот уж слишком благоприятен нам. Тем не менее пресерьезно рассказывают, что видели около 50–54 японских транспортов, пришедших за осадной армией, кто говорит, что суда эти пришли к Инченцзы, а кто — что к Дальнему.

О наместнике, адмирале Алексееве, сразу три слуха: по одному — он застрелился, по другому — он проболел 6 дней и умер, а по третьему он или сам отравился, или же его отравили.

Рассказывают, что наши лазутчики, убедившись, что всюду впереди расположения японцев протянута проволока с подвешенными на ней колокольчиками и пустыми коробками из-под консервов, мешает им пробраться незамеченными и разведать силы японцев, решили отомстить — подкрались к этой проволоке, привязали к ней тонкую веревочку и вернулись к себе, предупредив об этом наши цепи, они начали от времени до времени подергивать за веревочку. Японцы всполошатся и давай стрелять куда попало. Так заставили они японцев потратить массу патронов попусту и не давали им спать в то время, как наши отряды спокойно отдыхали и потешались выдумкой лазутчиков.

В то время как всюду, в городе и на позициях, наступила жизнь впроголодь, узнаем, что у генерала Стесселя имеются еще сто свиней и много всякой другой съедобной живности. Он запасся основательно всем.

По его адресу слышны злобно-иронические замечания, между прочим, задается вопрос — если у генерала Стесселя 100 свиней, так сколько же там свиней всего? Ответы не сходятся.

После обеда канонада усилилась и сейчас еще не смолкла. Должно быть, японцам подвезли свежие запасы снарядов, и они успели установить новые батареи и орудия вместо сбитых.

Необходимо отметить, что у нас и посейчас еще верят, будто для обстрела города установлены специальные орудия. Так мне сегодня пресерьезно сообщали, будто на Дагушане установлено 6 орудий для бомбардировки города.

В самом начале бомбардировок усердно доискивались, откуда это стреляют по городу; говорили, что даже назначена награда тому, кто обнаружит эти орудия и заставит их замолчать, [248] сообщали, что эти орудия установлены в китайской деревне, в одной из фанз, или же что наконец батарея эта обнаружена, но она поставлена за скалой и совершенно неуязвима, так как из-за скалы видны лишь дула орудий; то еще рассказывали, что полицмейстер Тауц поехал в сопровождении какого-то кавказца, чтобы обнаружить орудия, стреляющие по городу, а потом, что он нашел их и указал артиллеристам по карте, где они находятся, и теперь, дескать, они будут сбиты... Раз сообщали даже, будто собралась пара смельчаков, запаслась пироксилиновыми шашками, бикфордовым шнуром и прочим и ушла ночью в расположение японцев, чтобы взорвать там эти орудия, — люди решили пожертвовать собой, но спасти город от обстрела...

Канонада ничуть не смолкает, даже как будто еще усиливается. Кто-то принес известие, что первая атака уже отбита 13-м полком, японцы наступали на Водопроводный и Кумирнский редуты, будто на этих редутах сосредоточен главный артиллерийский огонь и подготовляется штурм.

Сегодня довольно сильный ветер, и поэтому достигающие нас звуки совершенно особенные, какие-то плоские, расплывчатые — шрапнель рвется со звуком, похожим на удар по железной крыше, а общий рев орудий сливается в какой-то сухой грохот, будто буря колышет огромную железную крышу; между этим то и дело слышен какой-то глухой стук, будто от падения чего-то тяжелого, твердого — взрывы и выстрелы. Береговой фронт и суда посылают японцам, то реже, то чаще, свои тяжелые бомбы; Золотая гора растеряла при этом по городу несколько крупных осколков, но как-то счастливо, несмотря на движение народа, никого не ранила, один упал близ городской столовой, другой напротив почтовой конторы, около магазина Чурина, а третий где-то дальше. Да кто их считает, лишь бы они не причиняли вреда!

От стрельбы наших крупных орудий окна дребезжат и колышутся, того и гляди, что стекла могут вылететь, что нередко и бывает в ближайших к гавани домах. Нельзя держать окна раскрытыми, ветер гонит по улицам облака пыли.

Становится свежо, в обед было всего 15,5° тепла, нужно одеваться потеплее. [249]

Вот уже 11 часов вечера, а ружейный огонь, начавшийся с сумерек, почти не умолкает; иногда он усиливается до сплошной трескотни, между которой слышны пулеметы, потом станет редеть, редеть и почти затихает, но вдруг разгорается с новой силой.

Мне сообщают, что положение Водопроводного и Кумирн-ского редутов в высшей степени опасно.
Аватара пользователя
Ivan65
 
Сообщения: 517
Зарегистрирован: 13 окт 2008, 15:43

Re: Страдные дни Порт-Артура

Сообщение Ivan65 24 сен 2019, 09:59

225 день войны
07 сентября 1904 года (20 сентября по новому стилю)
ПОМНИ ВОЙНУ


Около 2 часов ночи нас разбудил грохот в нашей кухне — что-то упало, стекла и посуда задребезжали, что-то треснуло и глухо загрохотало; взрыва, однако, не слышно. Вышли посмотреть — оказывается, большой осколок с Золотой горы прошиб сверху угол кухни, перемесил там полки, посуду и прокатился по коридору к дверям.
С самого утра слышна канонада далеко на левом фланге. Бой по направлению редутов почти не прекращался до сей поры.

Около 8 часов первое известие с позиции — будто за ночь отбито 6 отчаянных атак, взорвано несколько фугасов, нанесших большой урон японцам; потери японцев от ружейного и пулеметного огня огромны. Наши потери за ночь всего около 200 человек убитыми и ранеными. Одними фугасами будто взорваны на воздух 4 роты японцев. Кто говорит, будто японцы заняли первый и второй окоп Водопроводного редута, хотя поясняет, что их запустили туда для того, чтобы взорвать... Что-то сомнительно.

Пришли дружинники со своей позиции и рассказывают, как их обдало осколками разорвавшегося снаряда с «Ретвизана», но счастливо — никого не ранило; это уже второй в это утро разорвавшийся снаряд с «Ретвизана». Вот удовольствие! Свои снаряды усердно посыпают город осколками; несомненно также и тыл наших позиций... Ну и снаряды!

А стоят эти снаряды казне не меньше, чем хорошие. Интересно бы узнать, где их делают и как зовут тех, кто принимал такие снаряды как годные?.. Очень было бы интересно узнать Имена господ приемщиков, а также пообстоятельнее, как производится эта приемка. Нам это интересно потому, что мы видим, испытываем на себе результаты этой приемки. [250]

Раненые, возвращающиеся с позиций, бодры и говорят: «Ничего, не бойтесь! Ничего не отдадим японцам».

Около половины девятого по направлению редутов вновь поднялся ружейный огонь. С 9 часов началась в том же направлении сильная канонада.

Стрелок-доброволец из охотничьей команды с левого фланга сообщает, что вчера на левом фланге не было ничего серьезного. Около часу ночи открыли для отвлечения японцев сильный ружейный огонь — фальшивое обходное движение; японцы в это время отхлынули от редутов.

Зашел подпоручик К., оправившийся от ран; идет за новым назначением в строй, ему предлагали нестроевую должность — не желает.

Говорит, нужно ожидать штурма, и основательного{152}.

Он рассказал, что история с веревочкой и проволокой с колокольчиками имела серьезные последствия для японцев. Наши подготовились основательно и сделали тревогу. Японцы подтянули свои резервы. Тогда наши стали выманивать их из окопов посредством колокольчиков и расстреливать ружейным и пулеметным огнем; нанесли им большой урон. Отомстили.

Жестоки шутки военного времени.

Другой рассказывал, как наши моряки скатили мину с Кумирнского редута в японский окоп; мина было застряла, тогда выскочил один лейтенант и один матрос, пихнули мину вперед и вернулись целыми на редут. Взрыв мины сильно переполошил японцев, долго не могли они опомниться от этого сюрприза.

С батареи капитана Страшникова улетела к японцам, вместе со снарядом, половина дула пушки. Такой же случай был в морском бою 28 июля, когда на палубу броненосца «Полтава» прилетело дуло японского орудия.

С десятого часа японцы жестоко обстреливают Перепелочную батарею; снаряды так и воют беспрестанно. Но эту батарею нелегко уязвить. Было время, когда мы думали, что она [251] разбита, но нет. Около 12 часов она открыла вновь беглый огонь по неприятелю, который с нее хорошо виден.

Сообщают, что японцы ночью штурмовали и Высокую гору.

Узнаем, что к 11 часам очищены нашими отрядами сперва Водопроводный, а потом и Кумирнский редуты, за невозможностью там укрыться против сосредоточенного неприятельского артиллерийского огня. Наша артиллерия не дает теперь неприятелю укрепиться в редутах. Но все же не удержать нам эти редуты нейтральными, на это нужно множество снарядов, а их у нас мало.

Водопровод закрыт. Но он закрыт не японцами, а нашими властями из опасения, как бы неприятель не отравил воду; голова водопровода теперь в его руках. Теперь будем брать воду из колодцев, которых у нас довольно много. Чтобы вода не была отравлена и в колодцах китайцами-шпионами, у каждого колодца дежурит стража из дружинников{153}.

Во втором часу видел с горы огромный столб дыма, потом донесся глухой взрыв, дым расползался медленно. Где-то взорвали фугас или пороховой погреб.

Рассказывают, что сегодня около Водопроводного редута легло костьми 9 штурмовых колонн; из них шесть уничтожены ружейным огнем, а остальные фугасами и заложенными в редуте минами. У солдат от частой стрельбы деревенели пальцы.

Встретил врачей Красного Креста; по собранным ими сведениям, наши потери около 300 человек. Японских войск под Артуром сейчас будто около 80 тысяч.

Под вечер японцы вновь обстреливали Перепелочную батарею, причем много перелетных снарядов легло в район города.

Вечером наблюдал с горы за редким артиллерийским огнем. Больше других стреляет какая-то батарея из скорострелок, [252] будто рубит топором, изредка посылает Золотая гора свой «чемодан»; стреляют и наши суда, иногда же раздается откуда-то выстрел и слышен лишь свист снаряда, летящего к японцам. Должно быть, с Электрического утеса. Но все же довольно тихо и будто все больше утихает; должно быть, до захода луны, а там снова начнутся штурмы.
Аватара пользователя
Ivan65
 
Сообщения: 517
Зарегистрирован: 13 окт 2008, 15:43

Re: Страдные дни Порт-Артура

Сообщение Ivan65 24 сен 2019, 10:00

226 день войны
08 сентября 1904 года (21 сентября по новому стилю)
ПОМНИ ВОЙНУ


В 5 часов утра выхожу послушать, что творится на позициях. Прохладно. Всего 11? тепла по Реомюру. Какой-то туман, похожий на дым, застилает сухопутный фронт.
Тихо. Еле уловимая перестрелка на левом фланге; она возгорается и минут через 10 становится сильнее, можно предполагать, что по направлению Высокой горы начался бой. В центре и на правом фланге редкие выстрелы. Канонада то усиливается, то стихает.

Узнаем, что за ночь отбиты целых семь атак на Высокую гору.

Еще вчера наши отряды очистили Длинную гору; при этом японцам достались две пушки, которых не успели ни увезти, ни взорвать.

В это время подошли японские канонерки, которым было приказано обстрелять Длинную гору, и открыли убийственный огонь по своим. Японцы махали флажками, чтобы канонерки прекратили огонь, но их никто не видит; жарили себе, да и только.

Наши войска с окрестных высот заметили это, но вообразили сперва, что это наши канонерки, и давай кричать «ура»; когда же разобрались, в чем дело, то закричали и пуще того. Говорят, жалко было смотреть, как японцы метались, прятались, перебегали от своего огня. Огнем с канонерок уничтожено не меньше батальона японцев.

Сообщают, будто генерал Стессель захворал; получил от Куропаткина депешу: «Бейтесь сами, надейтесь на себя, помочь не могу» и упал даже в обморок. И комендант, говорят, не надеется на этот раз отстоять крепость, или, быть может, он это говорил только зазнавшемуся было генерал-адъютанту... Все это, конечно, предположения, но весьма вероятные. Генерал Смирнов хотя и не вполне оправился еще от дизентерии, но все же ездит на позиции. [253]

Рассказывают, будто армия генерала Оку налегает на Артур, а армия Куроки окружена Куропаткиным.

С 9 часов 15 минут утра японцы начали обстреливать Золотую гору; снаряды ложились довольно высоко, под батареи, большинство их легло у подножия горы, в бухту, а некоторые даже около дачных мест. Наши батареи берегового фронта открыли сильный ответный огонь, и через полчаса японцы прекратили бомбардировку Золотой горы.

Зато они с часу до четырех обстреливали довольно редким огнем весь Старый город.

Под вечер японцы еще раз стреляли по городу, но недолго. Подумаешь, как мы привыкли к обстрелу! Помнится, как жутко было в начале бомбардировок, в последних числах июля и первых числах августа.

Куда ни повернись, всюду рассуждения о том, сколько именно японских войск под Артуром.

Ясно одно — что те транспорты, о которых рассказывали, будто они пришли затем, чтобы увезти отсюда осадную армию, без сомнения, привезли японцам подкрепления.

По штабным сведениям было: на левом фланге 5 тысяч, на правом 6 тысяч, а за Волчьими горами, в резерве, 20 тысяч — всего 31 000 (?). Подкрепления получено, по одним сведениям, 20, а по другим — 40 тысяч. Солдаты говорят, что все это еще не страшно, лишь бы не навалили северные японские армии.

Вечером всюду тихо; редко где раздастся одиночный выстрел.
Аватара пользователя
Ivan65
 
Сообщения: 517
Зарегистрирован: 13 окт 2008, 15:43

Re: Страдные дни Порт-Артура

Сообщение Ivan65 24 сен 2019, 10:01

228 день войны
10 сентября 1904 года (23 сентября по новому стилю)
ПОМНИ ВОЙНУ


Температура все понижается — сегодня всего 10 градусов тепла.
В 4 часа утра я выходил послушать, все было тихо, только широкий, яркий луч японского прожектора лизал Перепелку и весь фронт до батареи литера Б. Хороши прожектора у японцев!

С 8 часов утра японцы снова усиленно обстреливают Золотую гору, но с одинаковым успехом; снаряды ложатся высоко, но не на батарее.

Сейчас генерал Смирнов проехал на левый фланг; там слышна редкая канонада. [254]

Предположения, что ночь прошла спокойно, оказываются ошибочными. За ночь отбиты японские атаки на Высокую гору (говорят, целых 6), в занятые японцами окопы и блиндажи{154} были спущены, под руководством лейтенанта Подгурского, мины. В то же время кинулся он со стрелками 5-го полка с ручными бомбочками и в штыки. Не только отбросили, а, вернее, уничтожили там японцев, как ни старались японцы, но завладеть потерянным им уже не удалось. Нашими захвачены два японских пулемета, много ружей и амуниции. 5-й полк отличился вновь, в нем, кажется, все герои, начиная от командира полка полковника Третьякова и кончая последним стрелком. Коменданты горы, капитан Стемпневский и штабс-капитан Сычев, как передают, отличные, храбрые офицеры.

Кстати, начиная с первых отбитых штурмов в городе появилось много японских ружей и даже офицерских сабель. Солдаты приносят их с позиций и охотно продают любителям за рубль-два, говорят — наберем еще вдоволь! Покупка и продажа японского оружия воспрещены комендантом как военной добычи, принадлежащей казне, но все же находятся на них охотники. Солдату, конечно, выгоднее продать, чем сдавать в казну. Во время последних боев нередко пускали в ход против японцев их же ружья. При усиленной стрельбе винтовки накаливаются и лужно иметь их несколько на смену. Конечно, довольно и наших винтовок (от убитых), но почему же не пострелять и из неприятельских, благо и патронов к ним набрано вдоволь. С виду эти японские винтовки довольно топорной работы. Офицерские сабли лучше наших.

Много крови пролито опять за эти дни. Потери японцев считают до 12 тысяч, наши потери исчисляют всего в 800 человек.

Наши солдаты не верят, чтобы японцы могли взять Порт-Артур, несмотря на появившийся слух, будто к японцам подошли 20 тысяч охотников из армии Оку (по другой версии, из Японии), поклявшихся взять Артур или умереть. Сообщают, что японские солдаты переругиваются с нашими из ближайших окопов. [255]

— Догадались, черти, — кричат будто японцы, — устроить ручные бомбы — мы вас научили!

Другие кричат:

— Не стреляйте, русские, так далеко, а то попадете в Куропаткина!..

Вот чем они там занимаются, глядя ежеминутно в глаза смерти! Разумеется, и наши солдаты не остаются в долгу по части балагурства и колкостей.

Добыл сведения, по которым у нас выбыло из строя по 8 сентября всего 11 636 человек, из них убиты и умерли от ран 3600 нижних чинов и 65 офицеров, выздоровели и вернулись в строй 4300 нижних чинов и 106 офицеров, а 3500 нижних чинов и 65 офицеров находятся еще в госпиталях, и большая часть их (за исключением искалеченных) вернется в строй{155}.

Общие наши потери, сравнительно с японскими, довольно-таки незначительны.

Сегодня заметен всеобщий подъем духа даже среди малодушных. Снова сетуют на закрытие генералом Стесселем газеты. Кому, спрашивают, принес он пользу тем, что закрыл газету? Разве японцы теперь меньше осведомлены о том, какая батарея открыла по ним огонь? Ничуть!

Как было бы хорошо, если бы была газета, — сегодня же узнали бы на всех дальнейших позициях про молодецкое дело прошлой ночи на Высокой горе. Было бы недурно опубликовать и вышеприведенные сведения о наших потерях и выздоровевших, цифры эти весьма красноречивы для каждого солдата — весьма утешительны.

Сообщают, что около Высокой горы японских трупов лежит до 10 тысяч. Был случай, что японцы строили себе траверсы из трупов товарищей.

Будто сегодня виднелись на горизонте 4 крейсера и 4 броненосца. Не верится. Чьи бы суда могли это быть? После гибели «Хацусе» и «Ясимы» осталось у японцев всего 4 броненосца, а сильно поврежденный 28 июля «Микаса» не мог еще исправиться. Говорили про появление иностранной эскадры... Но [256] чья же она могла бы быть? Английская, американская, французская или германская?

Японцы стреляли сегодня по Золотой горе, порту и городу до 12 часов 50 минут дня. Около дворца наместника загорелось. По пожарищу японцы участили огонь. Были будто сегодня и попадания на батарею Золотой горы.

Нельзя не отметить своеобразное явление из жизни в осаде, которое в другое время и немыслимо. Собаки дерутся около... коробки из-под консервов. Победительница схватывает коробку зубами и убегает с нею подальше, чтобы вылизать ее основательно... «Слишком уж аккуратными стали эти люди, — рассуждают, должно быть, при этом собаки, — стали очень опрятно опорожнять эти посудины. Хотя бы подумали о нашем брате... Нынче о косточке и подумать не смей... Когда, когда ее увидишь! И то, разве, конскую...» И замечательно приловчились они вылизывать эти коробки и банки — не боятся и острых краев выреза. Да, голодно становится и собакам.

Еще сегодня рассуждали, что провианта в городе так мало, что дай Бог, чтобы хватило его еще месяца на два. Если до тех пор не подоспеет выручка... будет худо.

Оказывается, что японские снаряды попали и в старую им-пань Красного Креста, в аптеку, в квартиры егермейстера Балашова и его помощника, статского советника Тардана; к счастью, их не было дома. Там ранило лишь несколько китайцев и то легко. Попал снаряд и в сад Мариинской общины Красного Креста; ранил проезжавшего извозчика и еще кого-то.

Во время штурмов Высокой горы взвод полевой артиллерии под командой штабс-капитана Ясенского, посланный полковником Ирманом в тыл японцам, к Голубиной бухте, оказал большие услуги.
Аватара пользователя
Ivan65
 
Сообщения: 517
Зарегистрирован: 13 окт 2008, 15:43

Re: Страдные дни Порт-Артура

Сообщение Ivan65 24 сен 2019, 10:03

229 день войны
11 сентября 1904 года (24 сентября по новому стилю)
ПОМНИ ВОЙНУ


Сегодня утром 14° тепла.
Известие, что японцы, облепившие было Высокую гору, отброшены, радует всех, только и слышны разговоры о том, что в пылу схватки наши поддевали японцев на штыки и сбрасывали под гору... Все возможно. Растерявшихся от взрывов и внезапного нападения японцев били наши охотники и с тылу, и с флангов, и с фронта. Утверждают, что вчера вечером японцы [257] пытались подобраться к Куропаткинскому люнету, но безуспешно. Быть может, они хотят попытать счастья на правом фланге — перенесут свои атаки снова сюда.

Сообщают, что один из наших саперов перебежал на виду у всех к японцам. Это первый подобный случай. Причиной перебежки послужило будто то, что этого сапера наказали розгами по приказанию генерала Стесселя.

Сегодня снова взбудоражила наши нервы похоронная музыка — хоронили несчастного капитана Лопатина, осужденного за отступление с горы Куинсана без особого на то приказания. Смерть избавила его от исполнения приговора суда; но он умер вследствие этого же приговора — от паралича сердца.

Суть в том, что неон виноват в отдаче горы, а те из начальства{156}, которые, не признавая в Куинсане ключа наших позиций, не вняли многократным о том докладам младших офицеров, не укрепили его, не поставили на него более значительный гарнизон и пулеметы{157}, а также не дали, несмотря на неоднократные о том просьбы капитана Лопатина, необходимого подкрепления. Будто капитану Лопатину было даже приказано не ввязываться в бой, поэтому, потеряв в бою очень много людей и не получая никакого ответа на требования о подкреплении, он решил отступить с остатками своей роты, рискуя и так и этак быть судимым за неисполнение приказания.

Когда обнаружилась вся важность Куинсана, то нужно было найти козла отпущения — и все обрушилось на бедного стрелкового офицера... Нашелся «стрелочник».

Сегодня снова вспомнилась омерзительная сцена, переданная нам очевидцем и разыгравшаяся еще там, на Зеленых горах. Генерал Фок кричал тогда, что нужно расстрелять его — изменника{158}. А полковник Савицкий увивался пред ним и заявлял [258] театрально расходившемуся генералу с дьявольской готовностью:

— Сейчас распоряжусь, ваше превосходительство!..

И удивительно, как еще не смыли свой позор кровью другого, кровью козла отпущения. Смерть капитана Лопатина как бы сняла тяготеющий над всеми тяжелый гнет и как бы зачеркнула грязную страничку из геройской защиты Артура. Многие прямо радуются смерти капитана Лопатина.

Еще во время штурмов Высокой горы, 9-го числа, передавали мне слух, будто на другой день (10-го) наша эскадра должна выйти к Кинчжоу. Получено, дескать, приказание... Но едва ли кто этому поверил.

Сегодня на позициях спокойно. Передают, что с нашей стороны была попытка атаковать Длинную гору так же, как атаковали Высокую, но без результата — японцы очень бдительны.

Один из раненых офицеров, с которым беседовал сегодня в госпитале, уверяет, что японцы повторяют в точности кампанию 1895 года, что они неспособны придумать ничего нового и что если не все протекает так, как было тогда, то причина этому лишь та, что теперь здесь русские вместо китайцев.

Генерал Стессель будто ездил сегодня на левый фланг, но на какие укрепления — не знаю. Там везде спокойно.
Аватара пользователя
Ivan65
 
Сообщения: 517
Зарегистрирован: 13 окт 2008, 15:43

Re: Страдные дни Порт-Артура

Сообщение Ivan65 24 сен 2019, 10:09

Оборона Порт-Артура с сентября по ноябрь
Вложения
418932_30__076.jpg
418932_30__075.jpg
Аватара пользователя
Ivan65
 
Сообщения: 517
Зарегистрирован: 13 окт 2008, 15:43

Re: Страдные дни Порт-Артура

Сообщение Ivan65 25 сен 2019, 10:41

230 день войны
12 сентября 1904 года (25 сентября по новому стилю)
ПОМНИ ВОЙНУ


Утром девять с половиной градусов тепла. Последние две ночи чудные, лунные, прошли сравнительно спокойно. Редкие ружейные выстрелы, коротко татакнет пулемет или заговорит, как бы спросонок, какая-нибудь пушка, и снова все тихо, словно сторожевая собака тявкнула и снова свернулась в комок.
С 9 часов 55 минут утра японцы начали обстреливать западную часть гавани перекидным огнем со стороны Дагушаня. В это время ходил прогуляться, был как раз на бульваре (Этажерке) и сразу не понял, в чем дело, — гляжу, в порту забегали люди, прячутся как мыши по норам. Снаряды пролетают довольно высоко, только один как бы оборвался около Большой [259] горы. Им начали отвечать с судов. Все же бомбардировка продолжалась более двух часов.

Мне рассказали, будто во время боев как-то в один из брошенных нашими войсками блиндажей — дело, кажется, было при отступлении от Зеленых гор — забрались ночью и наш, и японский раненые солдаты и легли спать, не замечая друг друга, утомление брало свое. Наутро проснулись и было испугались друг друга — хватились за ружья, но, заметив, что оба ранены, подали друг другу руки и начали объясняться мимикой, так как русский не знал ни слова по-японски, а японец так же по-русски. Оба проголодались. У русского нашелся хлеб, а у японца в фляжке вино, выпили, закусили. Наш солдат свернул «цигарку», и оба покурили с наслаждением. Посидели, перевязали получше друг другу раны и решили пойти дальше, японец было звал нашего солдата пойти с ним, но тот пригрозил ему смеясь кулаком. Оба противника были из запасных, и у того и у другого дома жена и дети, все это выяснили мимикой, руками — друг другу посочувствовали. Решили каждый пойти к своим. Но это было нелегко, так как те и другие ушли вперед и заняли другие позиции. Выяснив положение, пошли, поддерживая друг друга, так как оба были ранены в ноги. Когда добрались почти до расположения японцев, то японец, высмотрев с горки внимательно местность, указал русскому, как добраться до своих незамеченным. Снова пожали друг другу руки и расстались.

Сегодня опять целый ворох слухов. Слух, будто Балтийская эскадра прошла во Владивосток, продолжает держаться. Будто вчера прошли по направлению к Кинчжоу 13 русских судов с миноносцами. Прошлую ночь будто полковник С. доносил штабу два раза о том, что за Волчьими горами, по направлению Кинчжоу, слышна довольно сильная, как бы морская канонада.

Что это такое? Не верится, чтобы там могли быть русские суда, но кто же там палит?

Разве опять какая-нибудь грандиозная хитрость со стороны японцев — желают выманить наши суда или гарнизон в хорошо устроенную засаду?
Аватара пользователя
Ivan65
 
Сообщения: 517
Зарегистрирован: 13 окт 2008, 15:43

Re: Страдные дни Порт-Артура

Сообщение Ivan65 26 сен 2019, 08:57

231 день войны
13 сентября 1904 года (26 сентября по новому стилю)
ПОМНИ ВОЙНУ


Утром 15° тепла, пасмурно.
Китайцы очень довольны тем, что японцам не удается взять Артур; они как бы чувствуют в этом некоторую отместку за взятие японцами Артура в 1895 году.

Сообщают, что в ожидании и во время первых штурмов китайцы пали духом, особенно боялись и будто даже плакали, плохо ели арестованные китайцы — подсудимые, говорили, что им всем будет «кантами», т. е. японцы отрубят им головы. Теперь все успокоились.

Те из китайской бедноты и из арестованных за более легкие преступления, которых отпускают на уборку японских трупов, очень довольны тем, что им разрешили снимать с трупов обувь и носить ее. И тут они пускаются на некоторую хитрость — каждое утро они отправляются на работу чуть не босиком, а по вечерам возвращаются все в новых японских башмаках. Они рассказывают:

— Сто тысяч, пятьдесят тысяч ипэн ломай, помирай есть — тун-тун ломай. Холосоооо!..

Разумеется, их понятия о тысячах очень смутны.

Говорят, что джонка, недавно отправленная с официальной и частной почтой, вернулась обратно; того китайца, которому была поручена официальная почта, нет{159} и нельзя добиться толку, куда он девался. Говорят, не беда, если его перехватили японцы. Там не было никаких секретов.

Какие тут секреты — можем пока держаться и продержимся до тех пор, пока нас не выручит подоспевшая помощь. Вот и все.

Одна из торговых фирм обещает своим служащим выплатить награду за время осады в размере половинного жалованья; но сейчас, когда цены на все необходимое для жизни возросли и возрастают до неимоверного, не прибавили к жалованью ни копейки. Служащие возмущаются, говорят, что деньги есть, отчего бы не выплатить обещанное сейчас? Точно рассчитывают на то, что авось того или другого убьют, и тогда деньги останутся в [261] хозяйском кармане... Кажется, ни при каких других обстоятельствах всякие такие обещания не могут иметь меньше цены, чем сейчас у нас, и не делают меньше чести таким обещателям; все это отдает недобросовестностью, жидомордством.

Сообщают, будто замечено некоторое скопление неприятельских сил против Высокой горы.

Туда проехал комендант — генерал Смирнов.

Передают, что ему все время приходится бороться с внутренними врагами. Генерал Фок будто натравляет на него генерала Стесселя, всюду ругает коменданта, насмехается над ним в присутствии офицеров и солдат, критикует его распоряжения, тормозит выполнение их. Да вообще, по рассказам людей более осведомленных, генерал Фок предался всецело интригам, ссорит всех начальников между собой — все у него и «подлецы», и «изменники», всюду вносит самую грубую ругань и разлад.

Благодаря тому что генерал Стессель подпал под гипноз Фока, а на струнах самолюбия наигрывать легко, — все сходит ему с рук. Все же трудно понять, что такое представляет из себя генерал Фок — психически ли ненормального человека или же злого гения (выражение, пожалуй, немного громковатое для характеристики его отрицательных заслуг).

Еще до боев на Кинчжоу он раз высказался после того, как переругал всех дураками из дураков:

— И Фок дурак, такой же дурак! Но нет, он знает свое дело: пройдет все благополучно — подавай Фоку чины и награды! Если же будет худо — Фок не виноват, он человек с дырявой головой{160}; не назначай такого!..

На то и походит. А говорят, что он уже представлен не к первой награде и всегда впереди всех.

Приходится удивляться самому себе. В первое время бомбардировка города и каждый бой отдавался какой-то болью в сердце. Теперь все это как будто нипочем. «Привыкнешь, и в аду хорошо». Так и мы привыкли. Порой нет ни воодушевления, ни уныния — наступает как бы полная апатия, которая давит, как кошмар; неведение, что есть, что было, что творится [262] сейчас на свете, и когда, и откуда можем ожидать помощь — освобождение. Нервы как будто надсажены. Иногда какая-то скука. Нет нормальной работы, нет нормального отдыха и нормальной пищи. Наверное, и питание отзывается на настроении. Желудок как бы не хочет переваривать всю эту консервированную дрянь; надо бы иметь какую-нибудь перемену в питании, а тут предвидится только все больший и больший недостаток всего съедобного. Поневоле вечные головные боли, какая-то придавленность.

Сообщают, что прилетел еще один голубь с севера и также без письма. Непонятно, что это такое — неужели японцы устроили на Кинчжоуских высотах какую-нибудь приманочную станцию? Или же там, в Ляояне, их выпускают зря, некому досмотреть.

Дело с нашими воздушными шарами дальше опытов не пошло; то же самое и с воздушными змеями. Для шаров скупили в городе весь шелк; говорят даже, что дамы жертвовали на это дело свои шелковые юбки. Шары сшиты, но, говорят, нет кислоты для газа; другие уверяют, что и это вздор, что можно сфабриковать и газ.

Досадно, что у нас нет ничего серьезного — бирюльки, опыты как бы ради рекламы. А понадобилось показать и доказать на деле — ничего не выходит. Виновата погода, затишье, ветер — все, но только не мы сами. Скажут — виновато начальство... Не верю! И сами кругом виноваты — не принимаемся серьезно за дело, лишь бы тянуть служебную лямку, лишь бы поскорее пристроиться куда-нибудь потеплее, а опытами пусть занимаются те, кому еще надо обратить на себя внимание начальства. Пусть работают другие...

Расспрашивал об очищении нашими отрядами Длинной горы. По одной версии солдаты бросили офицеров, не предупредив их об опасности, по другой — капитан Москвин, не получив приказания отступить, отпустил солдат, а сам остался на месте; убит или попал в плен — неизвестно. Эпизод довольно неясный.

Сегодня японцы не обстреливали город.

Вечер чудный, но зловещие признаки неспокойной ночи — пулеметы потатакивают. Сижу на горке. Мимо проезжают солдаты [263] на двуколках, везут строительные материалы. За одной из подвод идут два солдата и разговаривают. Слышны отрывистые фразы.

— Сами ляжем все, но и их уложим всех...
Аватара пользователя
Ivan65
 
Сообщения: 517
Зарегистрирован: 13 окт 2008, 15:43

Re: Страдные дни Порт-Артура

Сообщение Ivan65 26 сен 2019, 09:06

Бои за высоту 203 - Гора Высокая
Вложения
 прошлого века - финальная атака на высоту 203_203m_hill_graphic.jpg
 Высокая.gif
 одного из полков у окопов на южном склоне Высокой горы.jpg
Аватара пользователя
Ivan65
 
Сообщения: 517
Зарегистрирован: 13 окт 2008, 15:43

Re: Страдные дни Порт-Артура

Сообщение Ivan65 27 сен 2019, 14:43

232 день войны
14 сентября 1904 года (27 сентября по новому стилю)
ПОМНИ ВОЙНУ


Утром 14° тепла. Ночью где-то стреляли довольно много.
Первым долгом узнаю, будто прибыла из Чифу джонка, на ней будто прибыла г-жа Ц. привезла письма и известие, что у Куропаткина был 12-дневный бой и японцы разбиты.

Бегу, чтобы убедиться. Верно только то, что прибыла джонка и Ц. Получил от жены из Чифу письмо. Пишет, что, по слухам, Балтийский флот вышел сюда 20 июля. Известий о нашей Северной армии не имеется.

А на днях сообщали, что по газетам, найденным у убитых японцев, видно, что Балтийский флот вышел из Либавы 3 сентября старого стиля.

Интересен приказ генерала Стесселя.

«№ 661. В последнее время подвоз китайцами продуктов на шаландах почти совершенно прекратился, и по имеющимся сведениям произошло это не столько от усиления наблюдения со стороны японцев, сколько оттого, что цены, по которым рассчитывают китайцев, слишком низки и не вознаграждают за риск, сопряженный с доставкой продуктов, а также оттого, что шаланды слишком долго задерживаются, чем увеличивается риск обратного возвращения. Имея в виду, что в настоящее время следует заботиться не об экономии, а о привлечении всеми мерами китайцев к подвозу продуктов, покупку последних возлагаю на капитана Павловского, которому по приходе шаланд немедленно сгружать все привезенные товары, уплачивая по цене, заявленной китайцами, без всякого замедления. Все приобретенные таким образом продукты передавать в крепостное интендантство для распределения между частями войск. Лицам, наблюдающим за побережьем, о всякой прибывшей с товаром шаланде тотчас же сообщать капитану Павловскому. Грузы, привезенные не для продажи с шаланд, а адресованные торговым фирмам или частным лицам, должны быть [264] беспрепятственно выдаваемы адресатам, уведомляя о количестве и роде грузов крепостного интенданта. Крепостному интенданту выдать капитану Павловскому аванс на покупку привозимых продуктов».
Бесспорно очень дельный приказ, но появился он слишком поздно. Об этом нужно было подумать раньше.

Теперь уже не заманишь китайцев сюда калачиком, они научены горьким опытом. Очень жаль, что это так, китайцы могли доставить огромное количество необходимых нам продуктов, особенно зелени, они идут охотно на риск, лишь бы это хорошо оплачивалось.

По этому поводу говорят, что генерал Стессель живет только настоящим днем, он не способен предугадать будущее. Поэтому у него столько оплошностей. Но думается, что тут сыграло видную роль и упрямство, нежелание слушать чьего-либо указания. Мало ли указывали ему на необходимость запасаться, особенно зеленью, и в «Новом крае» было несколько статей на эту тему. Неуважение к чужому мнению, особенно если оно дельное — великий недостаток и никогда не может принести пользы.

Узнал про ночной бой. Наши устроили вылазку на редут № 2; бросили туда метательную мину, которая натворила среди японцев что-то ужасное, потом кинулись вперед и заняли редут. Но удержаться там немыслимо; к редуту ведут японские ходы сообщения, по которым быстро подоспевает помощь. Через полчаса японцы заняли редут снова; наши отступили с трофеями, потеряв только несколько человек (из принесенных в Красный Крест трех раненых умер один). Как только охотники отступили, наши батареи открыли убийственный огонь по редуту. Японские потери насчитываются до 400 человек.

12. Еще о Кинчжоуском бое
Наконец удалось мне выяснить верную картину Кинчжоуского боя и состояния позиции; для этого пришлось побеседовать с несколькими участниками боя, ознакомиться с картой — и после всего это прийти в ужас. Не хотелось бы верить, что мы [265] так позорно потеряли эту позицию, побросали ее ни за что — и все это при богатырской стойкости наших солдат!

В 1900 году кинчжоуская позиция была укреплена для того, чтобы предупредить прорыв боксерских полчищ на Квантун, когда все войска с Квантуна были отправлены в Китай; но потом все было заброшено, разрушилось, поросло травой.

Прямо-таки удивительно, что в то время когда над нами давно висела угроза войны, т. е. с лета 1903 года, никто не подумал о заблаговременном укреплении Кинчжоу.

После того как артурский гарнизон — 3-я дивизия — был отправлен на север, на Ялу, т. е. в январе с. г., приезжал на Кинчжоу генерал Кондратенко (чуть ли не по собственному почину), осматривал прежние наши там укрепления и поинтересовался, что уцелело от прежних китайских укреплений. Прекрасно устроенные китайцами талиенванские батареи были разрушены... нашими подрядчиками; оттуда брали строительные материалы на разные надобности.

Первоначальная смета инженера Шварца на восстановление кинчжоуских укреплений{161} не была утверждена, областной совет предлагал всего четверть требуемой суммы. Это необходимо отметить как образец нашей неуместной экономии, тогда как на другие статьи, например на Дальний, расходовались миллионы. Это было накануне войны. Грянула война, и только тогда было приказано приступить к укреплению Кинчжоу.

Теперь уже нельзя было думать о спокойном возведении долговременных укреплений, а пришлось — хватай, имай! — броситься работать, чтобы на первый случай соорудить какое-нибудь препятствие японцам, высадку которых ожидали с часу на час. Нельзя было и думать о бетонных казематах; дай Бог возвести земляные прикрытия. Теперь работа обошлась втрое дороже, чем это стоило бы в мирное время, и страшно утомляла своей лихорадочной спешкой. Она обошлась бы еще дороже, если бы комендант Кинчжоуской позиции, командир 5-го Восточно-Сибирского стрелкового полка полковник Третьяков не разрешил работать и своим стрелкам за ту же плату, какая [266] платилась китайцам. Позднее было получено распоряжение, чтобы солдаты работали бесплатно.

Возобновляли, а где прорывали новые окопы, устраивали проволочные заграждения, закладывали фугасы — нужно было преградить почти весь перешеек. Батареи и редуты устраивались преимущественно за естественными брустверами и траверсами в несколько сажен толщиной — очень прочными{162}. Сперва делалось только крайне необходимое, а лишь потом все, что нужно и возможно. Там были устроены блиндажи для орудийной прислуги, блиндированные склады для амуниции и припасов и такой же перевязочный пункт{163}; в траншеях были прикрытия от шрапнели, бойницы и т. п.

Словом, позиция была далеко не так плохо укреплена, как про нее говорили после Кинчжоуского боя, когда нужно было найти оправдание позорному отступлению. Позиция не была взята с фронта, и поэтому не были использованы все ее преимущества — ни проволочные заграждения, ни целые линии фугасов{164}, японцам не пришлось брать штурмом ни одного окопа, ни одного редута, а что стоит такой штурм, этому мы имеем поучительные цифры за августовский штурм, где японские потери были в пятнадцать раз больше наших.

По всему фронту позиции японцам нигде не удалось приблизиться к окопам ближе 700 шагов (местами даже 1200 шагов); как только залегшие японские цепи пытались подняться и двинуться вперед, их буквально скашивал меткий огонь стрелков, и уцелевшие должны были снова залечь.

Поэтому японцы употребили все усилия, чтобы обойти под прикрытием огня с канонерок наш левый фланг. Даже передние наши заставы оказали им такое стойкое и дружное сопротивление, что не раз пришлось им отступать. Когда наша артиллерия замолчала за недостатком снарядов и японцы попытались [267] пододвинуть свою артиллерию, то и это не увенчалось успехом, одна батарея только что выехала и стала на место, как огнем стрелков была сразу уничтожена вся прислуга, и пушки остались стоять беспомощными, как в англо-бурскую войну у Моддерривера{165}.

Попытки японцев обойти левый фланг бродом были также безуспешны — меткий огонь стрелков не давал продвигаться вперед, расстреливал колонны японцев, и те отступали и двигались снова вперед лишь тогда, когда получали значительные подкрепления.

Наших стрелков на левом нашем фланге били артиллерией с фронта, с канонерок, с фланга и ружейным огнем придвинувшихся японских цепей и наступающих колонн; они таяли, но держались богатырски, не думали отступать и удержались бы. Дай бы им подкрепление — один-два батальона, и японцам не взять в этот день Кинчжоу, а за ночь могли подвезти для артиллерии снаряды{166}. Японцам пришлось бы пойти на штурм фронта при помощи траншей, сапов, дело могло затянуться надолго, стоило бы японцам несомненно много больших потерь, и армия. Ноги была бы принуждена высаживаться также в Биц-зыво, а армия генерала Оку была бы надолго задержана и сильно ослаблена кинчжоуской позицией. Вся картина войны могла получить другой оборот. Подвести крупные осадные орудия сухим путем через Бицзыво было делом, требующим много времени и огромного труда. Этим временем могли мы спокойно очистить и разрушить Дальний и Талиенван, вывести оттуда все припасы и все ценное, а главное — куда лучше укрепить Артур!

Кроме того, что генерал Фок не был сам на позиции, не слушал просьб полковника Третьякова о присылке подкрепления и не дал послать их Надеину (вернул посланный последним батальон), он приказал, помимо полковника Третьякова, отступить. [268]

Третьяков было кинулся остановить отступление, но это оказалось невозможным. Присланные Фоком две роты с категорическим приказом употреблять их только для прикрытия отступления не могли прикрыть и отступления. За время боя, за целый день с рассвета до вечера, наши потери были не больше 450 человек, а одно отступление, совершавшееся не более часа, стоило нам 650 человек{167}.

И это доказывает, что позиция не была плоха{168}; на ней можно было держаться — было бы только разумное руководительство боем, необходимая поддержка резервами. Наши войска не знали пресловутого принципа отступления — «в видах сбережения войск»{169}... Их усиленно приучали к этому отступлению — и вот вам Куинсан, Зеленые и Волчьи горы, Дагушань и Сяогушань, Длинная гора... Стойкость, как-никак, надломлена — пожинаем плоды.

Описания Кинчжоуского боя, появившиеся в печати, односторонни и неполны. В них сообщалось, что и защитники центра позиции отступили и их прикрывали в это время другие части. На самом же деле в центре позиции отступления не было и защитники его, за исключением небольшой части, отправленной в тыл несколько ранее, погибли с поразительным геройством, самоотвержением и стойкостью. Окруженные, без преувеличения, в пятьдесят раз сильнейшим противником и поражаемые со всех сторон, они на предложение сдаться, выраженное наклонением вниз флагов и наглядным показыванием положить оружие, всякий раз отвечали более ожесточенной стрельбой, а когда сошлись вплотную — то штыком и шашкой. Дело дошло до прикладов, кулаков и зубов. Отбивались и отстреливались тяжелораненые. Погибли, конечно, все. Из всего участка (3, 4, 8-й рот, полуроты 9-й роты и 2-й пешей охотн. команды 5-го полка) благодаря особой случайности уцелели и [269] находятся в плену два тяжелораненых офицера, подполковник Белозор и штабс-капитан Шастин. Остальные несколько сот человек легли, свято выполнив свою присягу. Вот как дрался 5-й полк, не помышляя об отступлении и о сохранении своей жизни!

Чтобы дать более полную картину проявленного здесь войсками геройства, должен сказать, что отряд, защищавший кинчжоуские позиции (5-й полк, 2 роты 13-го полка и охотничья команда 16-го полка), был растянут жидкой линией на протяжении 6–7 верст, без всяких резервов. В тылу отряда действовала импровизированная артиллерия, прекратившая свою деятельность вскоре после того, как японцы двинули свои колонны на приступ (приблизительно в половине одиннадцатого утра).

Артиллерия прекратила свою деятельность потому, что не было больше снарядов и никто не думал их подвозить. Для примера приведу некоторые цифры.

На одной из батарей, имевшей 8 орудий, боевой комплект состоял всего из 560 снарядов, т. е. по 70 снарядов на орудие. Снаряды подразделялись на следующие: 216 гранат, 303 шрапнели и 42 картечи. Их было расстреляно 216 гранат, 287 шрапнелей; 15 шрапнелей дали осечку; картечь пришлось взорвать, так как ею не пришлось стрелять и унести ее не было возможности.

Против гарнизона кинчжоуских позиций действовало: 3 дивизии пехоты, 216 орудий с фронта и 4 канонерки и 6 миноносцев с фланга и тыла. (Цифры эти взяты из сообщений иностранных корреспондентов.) Чтобы ярче обрисовать неравенство сил и стойкость наших войск, необходимо пояснить, что в начале боя противопоставлена была десяти нашим стрелкам одна скорострельная пушка, в полдень осталось на каждую неприятельскую пушку лишь по 5, а к концу боя всего по 3 стрелка. При таких условиях полк держался 16 часов, а центральный участок, не получивший приказания об отступлении, и не думал отступать, а предпочел остаться на месте, хотя и видел в этом неизбежную смерть. Едва ли найдется в истории другой пример такой стойкости горсти войск против целой столь сильно вооруженной армии. Поистине фермопильская стойкость! [270]

И артиллерия исполнила в этом бою добросовестно свой долг. Для подтверждения этого привожу выдержки из скромного, правдивого рапорта одного из фейерверкеров, командовавших отдельной батареей.

«Чуть рассвело, как неприятель открыл огонь по всей нашей позиции; наши батареи открыли огонь по неприятелю из всех орудий. Когда неприятель сосредоточил весь свой огонь на нашей батарее, младший фейерверкер Василий Сулин приказал прекратить огонь на 5 минут. Неприятель потерял цель и перенес весь огонь на соседние батареи. Тогда мы снова открыли огонь из наших орудий по неприятельской батарее около бухты Хунуэза (из 8 орудий) и несколькими удачными залпами заставили замолчать ее. В это время неприятель стал стрелять с канонерок из Кинчжоуской бухты. Один снаряд попал в пустой снарядный передок, разбил его и ранил канониров Тита Дрогана в левый бок и Константина Немочкина в правую ногу ниже колена. Оба остались в строю, но так как раны стали их ослаблять, то они перешли к установке дистанционных трубок. В 8 час. утра был ранен в левую руку шрапнельной пулей навылет бомбардир-наводчик Эдуард Трей; после перевязки стал обратно на свое место и остался до конца боя.
Когда показались неприятельские колонны, батарея открыла шрапнельный огонь по ним, колонны не выдержали и отступили к железнодорожной станции. В это время снарядом ранило бомбардира-наводчика Хриспана Павуля в кисть левой руки; сделали перевязку чем могли, и он остался в строю. Снаряды были уже на исходе. В это время снова появились неприятельские колонны. Мы открыли по ним огонь шрапнелью, а в то же время стреляли гранатой по неприятельской батарее. Тут неприятельский снаряд попал во второе орудие, подбил его и убил наповал канонира Федора Селезнева, вторично ранил бомбардира Эдуарда Трея в правую ногу ниже колена с переломом кости. Только что его убрали в блиндаж и расстреляли последние 6 шрапнелей и 3 гранаты, как снова попал к нам снаряд, убил наповал раненого канонира Константина Немочкина, вторично ранил канонира Тита Дрогана в правый бок смертельно и контузил в правое ухо фейерверкера Василия Сулина. Остались [271] здоровыми бомбардир-лаборант Тимофей Новокийанов и бомбардир Николай Павлушин. В это время было прислано приказание отступить, убрав раненых и попортив орудия. Пришел командир артиллерии штабс-капитан Высоких 1-й и распорядился, как все это сделать. Разобрали замки; я приготовил динамит для взрыва орудий, отправил раненых на попавшейся нам походной кухне, вернулся сам на батарею, заложил динамит в орудия, зажег шнуры, взорвал и благополучно дошел до станции Тафашин».

Все это так просто, без прикрас; люди сделали, что могли, и, получив приказание отступить, ушли. Некоторые артиллеристы не дождались приказания отступить, но, когда вышли снаряды, взяли свои винтовки и пошли в окопы помогать стрелкам{170}.

Эх-ма! — вырывается с болью в сердце.

Не подлежит сомнению, что будь на Кинчжоу вместо Фока и Надеина генералы Кондратенко и Горбатовский или даже только один из них — и сопротивление кинчжоуской позиции удивило бы мир, эта позиция стоила бы японцам вдесятеро больше жертв по крайней мере, и у них не развилась бы та уверенность, та стихийная храбрость, которую они начали выказывать, их сломила бы доказанная русская стойкость{171}. [272]

Глупо, конечно, жалеть о том, что непоправимо, но жалко, досадно, обидно! И вместо заслуженного порицания, даже суда над ним, генерал Фок называется героем и творит здесь Бог знает что — тормозит все, что может, вносит сумбур, разлад и озлобление. И он же называет других изменниками!

Сейчас пришедший с позиции раненый стрелок говорил нам, что по ночам японские пулеметы татакают большей частью зря — попусту. Японцы копают себе окопы — параллели, а так как они всегда должны опасаться внезапной нашей вылазки (в ночь на понедельник наши охотники опять засыпали один японский окоп), то они нет-нет да и потатакивают пулеметом в сторону наших — мы-де видим.

При рассуждениях о Кинчжоу вспомнились два мирно-военных или военно-мирных приключения с нашими солдатами. Еще в то время, как японцы осторожно подвигались к Кинчжоу и с нашей стороны велись разведки одиночными конными охотниками и небольшими отрядами, один из наших конных охотников взбирается на небольшую горку и — встречается там лицом к лицу с японским офицером. Не опомнившись от неожиданности, [273] он инстинктивно козыряет офицеру. Тот отвечает на привет тем же и, спохватившись, задает с улыбкой, как бы грозно, вопрос:

— Ты что здесь ищешь?

— А так что, вашбродие, ничего, разведки произвожу!

— Ну, нечего разговаривать — слезай с коня! Наших здесь много.

— Нет уж, дудки, вашбродие! И наших здесь видимо-невидимо!

В это время на самом деле к японскому офицеру скачут несколько его кавалеристов. Наш стрелок поворотил коня и улепетывает во весь дух, схватив с плеча винтовку и отстреливаясь на ходу.

Так и ушел себе благополучно. Но после он страшно досадовал на себя, что не схватил японского офицера. Все это случилось так неожиданно и скоро, что он не успел и опомниться. Он говорит, будто офицер был в русской форме{172}. И японский офицер опростоволосился.

И тот и другой не вошли еще в свою роль, роль воюющих.

Другой случай на передовых позициях за Волчьими горами. К часовому подъезжает в сумерках офицер и спрашивает, где находится такой-то полк. Тот отвечает. Офицер спрашивает еще и еще. Солдат отвечает, но спохватился, что офицер-то офицер, и форма-то русская, настоящая, «а рожа будто японская», как он говорит.

— Что вы тут расспрашиваете, — окрысился вдруг наш солдат, — вот позову разводящего! Наших полков тут тьма тьмущая!

— Не ври, не ври, — говорит ему со смехом офицер, — мы знаем хорошо, сколько вас!

Поворотил коня и был таков. Тут только спохватился наш солдат, что попал впросак. Но больше уже не слыхать, чтобы кто-нибудь из наших солдат опростоволосился.

Китайцы сообщают все о мелких стычках нашей Северной армии, результаты которых всегда благоприятны для нас, [274] у японцев постоянно большой урон. Но Куропаткин будто все еще не имел серьезного боя, все вызывает японцев в наступление.

Китайцы же сообщают, что японцы готовятся к общему штурму Артура. Наши солдаты только этого и ждут, надеются встретить их достойно.

Был в Красном Кресте. Там на днях поступили с позиций лейтенант Хоменко и еще два моряка с обожженными веками и другими ранениями. Говорят, шли, увидали неразорвавшийся японский снаряд, кто-то из них толкнул ногой — и вот, поизуродовали себя, к счастью легко. Знакомый артиллерист говорит, что он этому не верит, что тут что-то не то, по его мнению, эти господа или разряжали японский снаряд, или производили какой-нибудь опыт, маленькая неосторожность, в которой неохота сознаться. Хоменко считают очень дельным офицером, ему поручено поставить морские орудия на кряже над китайским городом. Это вторая оборонительная линия сзади Орлиных батарей.

— Вот, позавидуешь, — говорил артиллерист, — как они дружны: решили сказать так, и тут уже от них не услышите другого. А у нас, сухопутинцев, совсем другое — все я да я герой, а другой ничего!..

Бедного С., тяжело раненого в голову (он только недавно начал гулять), прозвали «мумией» за то, что голова его вся забинтована; кроме того, он должен носить темные очки-консервы. Незлобно потешаются друг над другом.

Там же встретил выздоровевшего К., который говорит, что после сытного питания в Красном Кресте ему сейчас «на воле» голодно... И деньги есть, а купить нечего, нельзя досыта поесть, а ему бы хотелось скорее оправиться и пойти вновь на позиции. Он ютится пока у подпоручика 25-го полка В.Н. Никольского, у того тоже ничего нет, тот перебивается так же.

Кстати, пару слов о Никольском. Это малозаметный, но ценный труженик, заведует мастерскими плавсредствами на Тигровом хвосте, под Маячной горой, и там оказывает великую услугу обороне, исправляет подбитые пушки, пулеметы, изготовляет картечь для противоштурмовых орудий, изобретает то одно, то другое крайне необходимое — капсюли, ударные трубки и т. п., [275] предался этому делу с любовью. Он инженер-механик, поступивший на военную службу более из любознательности, много путешествовавший, много наблюдавший. И весь свой богатый опыт он применяет теперь на деле. Для того чтобы дать ему отличиться, генерал Кондратенко назначил его на короткое время на Кумирнский редут; нисколько не сомневаясь в его храбрости, можно все же сказать, что здесь он приносит много больше пользы, чем будучи там, на позициях{173}. Мне удалось раз заглянуть в эти мастерские, видеть исправленные пушки, которые считались уже никуда не годными, проследить все разнообразные работы, которые кипят в умелых руках.

Уже солнце садилось за горизонт, когда японцы начали обстреливать батарею на Перепелке. Все перелеты да недолеты. Какая красивая картина (хотя и опасно любоваться — в любую минуту может прилететь осколок), когда на теневой стороне горы рвутся японские снаряды: одновременно с густым клубом дыма и пыли сверкнет сноп темно-красного огня, а от места взрыва нередко подымается красивое кольцо дыма и долго плывет по вечернему небу. Такие же кольца мы часто видим при выстрелах из мортир на Золотой горе, они напоминают кольца, какие иногда пускает искусный курильщик... Вот чем мы любуемся, вот что нас потешает!

Не могу не отметить, что Т. М. Д-ва, жена запасного унтер-офицера из коммерсантов, взятых здесь же на службу, вечно боявшаяся бомбардировок и убегавшая всегда при первом выстреле в ближайший каземат, вечно охавшая и вздыхавшая, собралась сегодня и навестила мужа на позициях, посидела с ним в окопах, посмотрела через бойницы на расположение японцев, но жалеет, что никого из них не видала. Набрала там массу шрапнельных пуль — на память. Угощала и товарищей мужа вином и пирожками; все, говорит, так рады, что она пришла. И она рада, что не побоялась навестить мужа и что теперь знает, где он там сидит. [276]

— Снаряды так и падают, так и падают, — говорит она, задыхаясь от восторга или страха, — но в окопе не страшно, не то что на чистом поле. Шла обратно, совсем близко — «бац» — и ничего, только осколки пропели...

При ней вызывали охотников на какую-то вылазку, и ее муж хотел было идти, но она уговорила:

— Что ты, что ты! Я-то как тогда останусь!.. Будь ты один — другое дело!

Муж старался уверить ее, что все равно, что и так можно погибнуть и что вылазки не так страшны, но согласился сегодня не пойти. И не было нужды, так как охотников всегда больше, чем надо.

— Господи, Господи! — удивляется она. — И все готовы сейчас вот идти почти на верную смерть!..

Забыл еще отметить, будто один из наших артиллерийских подпоручиков, забубённая головушка, разрядил небольшой снаряд, вложил в него письмо к японцам и послал. Пишет им, что напрасно они стараются попасть в Артур этим путем, чтобы они имели побольше терпения — вскоре будут, мол, доставлять их прямо из Нагасаки в Артур по удешевленному тарифу.

Все еще бравируем.

Говорят, что если узнает про то начальство, то достанется ему на орешки.

Сообщают, что прибыли две джонки из Чифу, одна с сапогами, а другая со съестными припасами.
Аватара пользователя
Ivan65
 
Сообщения: 517
Зарегистрирован: 13 окт 2008, 15:43

Re: Страдные дни Порт-Артура

Сообщение Ivan65 30 сен 2019, 09:33

233 день войны
15 сентября 1904 года (28 сентября по новому стилю)
ПОМНИ ВОЙНУ


История с корреспондентами
3 часа утра. Чудная лунная ночь. Тишина совершенная. Только изредка кое-где тявкнет дворняжка. Город, крепость, окружающие горы — все спит. Ни одного признака войны.
Мельница Тифонтая, взятая в казну, работает тихо, лишь дым из трубы паровика стелется сегодня густым облаком, стоит, как большое тенистое дерево, как столетний ветвистый дуб, на одном месте в неподвижной сегодня атмосфере, чтобы медленно, медленно расплыться и висеть как бы зловещей тучей в будто редком, прозрачном, как хрусталь, воздухе. [277]

Вечером почти не было слышно выстрелов из пушек на линии сухопутной обороны — видишь огонь и клуб дыма, а звук как будто из ружья. Это объясняется своеобразным состоянием атмосферы.

За этой тишиной таится страшный призрак — вызванные вчера охотники где-то крадутся с миной, с бомбочками, чтобы вдруг забросать неприятельский окоп. В любую минуту могут замелькать зловещие огоньки с мягкими звуками взрывов — превращающих, быть может, сотни людей в ничто... Сотни людей, того не подозревающих, могут быть вмиг изорваны на клочки или тяжело изувечены, будут умирать в эту чудную, серебристо-ясную лунную ночь — вдали от своих, от родины, во славу своей родины, интересы коей требуют этих жестокостей, этих ужасов, этих жертв. Война превратила людей в кровожадных зверей, не знающих жалости.

Мы не могли обойтись без этой войны, мы не могли избегнуть ее, потому что как японцев, так и нас толкнул в нее культурный Запад. Ему хотелось, ему нужно, чтобы было побольше этих ужасов, побольше текло крови, побольше погибало жизней. Его интересы — эгоистичные, торгашеские интересы, боязнь за свою шкуру, заставили его желать, чтобы русский и японский народы ослабляли друг друга, разоряли свою казну, задолжались, чтобы они нескоро могли оправиться и не могли помешать «культурному Западу» обогащать себя за счет довольно беспомощного, детски добродушного Дальнего Востока.

Нет на свете хищнее, алчнее, ненасытнее зверей, чем люди.

В 9 часов 17 минут просвистел первый неприятельский снаряд в западную часть гавани, но взрыва не было — должно быть, упал в воду. Стреляют усердно.

Встретил знакомого моряка, от которого узнал, что по приказанию командира порта контр-адмирала Григоровича назначено следствие по делу об исчезнувших проводах. Говорит, что можно ожидать раскрытия массы злоупотреблений. Он же говорит, что в прошлом году началось было следствие о бесцеремонном хозяйничании с казенным углем, но наместник приказал прекратить дело, чтобы не выносить на свет Божий второй севастопольский скандал. Сейчас, по его мнению, [278] разгорится скандал еще крупнее, коль скоро начнут обличать друг друга.

Он же сообщает сенсационную новость — сегодня утром прибыли на рейд в вельботе под французским флагом два иностранных корреспондента. Их привезли в гавань и на «Пересвет», накормили и напоили. Было приказано доставить их под конвоем в штаб крепости, но тут явился адъютант из штаба района и увел их к генералу Стесселю{174}. Они привезли не совсем радостную весть — будто на севере был кровопролитный бой с огромными потерями с обеих сторон (у японцев будто почти вдвое большие потери, чем у нас) и Куропаткин отступил к Мукдену. Ляоян в руках японцев. Будто ловко отступил (?).

Больше он ничего не знал и очень торопился. Но и это известие сильно подействовало на меня, слишком оно неблагоприятно для нас, артурцев, как ни утешай себя тем, что Куропаткин знает, что он делает. Если уж он ушел на север, то, следовательно, и не думает выручать Порт-Артур, идти на юг. Одна надежда на флот.

В моем кабинете собралась целая компания знакомых — люди разных ведомств и разного рода оружия. Разговоры, конечно, о последних новостях. Каждый высказывает свое мнение.

И. В. Я. уверял, что отступление Куропаткина к северу есть несомненный для него плюс, — чем вышибать японцев из их укрепленных позиций, лучше вызывать их на открытый бой.

— Уступая японцам свои укрепленные позиции? — вопрошает кто-то с отчаянием в голосе.

— Вопрос еще в том, — говорит другой, — пойдут ли японцы на открытый бой, ввиду наступления зимы? А если они укрепятся в Ляояне и зазимуют там? Изволь-ка тогда вышибать их оттуда!

И как не верти этот вопрос, а утешительного не найдешь ничего. Корреспонденты говорят, что весь мир удивляется храбрецам — защитникам Артура.

А надолго ли хватит этих храбрецов и провианта для них, если помощи ниоткуда не будет? [279]

Балтийский флот будто вышел сюда только в 20-х числах августа. Но вот вопрос — что это за корреспонденты и как они прибыли в Артур?

На это никто не может дать определенного ответа. Кто их знает! Прибыли на вельботе с парусом — из Чифу! Не спустили ли их японцы с крейсера или миноносца, чтобы эти господа разведали, чем мы тут дышим, что делаем, как живем? Все время было на море порядочное волнение, а они вдруг явились на вельботе! Подозрительно что-то. Не шпионы ли на самом деле?

Б-в приехал из Голубиной бухты — ездил к пришедшей туда джонке — и сообщает, что к северу от бухты ясно слышна морская пальба. Никто не может объяснить, что это такое.

Вечером был в Красном Кресте и узнал, что прибывшие на вельботе корреспонденты гуляли по городу, побывали и в Ма-риинской общине. Их провожал кто-то из адъютантов штаба — не то штабс-капитан Колесников, не то подпоручик Малченко, знающий иностранные языки и, как говорят, оказывающий генералу Стесселю большие услуги сообщением в иностранные газеты благоприятных ему сведений, делающих ему рекламу.

Что-то просто невероятное! Или же, быть может, эти корреспонденты снабжены особыми доверительными письмами со стороны русских властей?

Уважаемый всеми мсье Тардан уверяет, что один из этих корреспондентов несомненно француз. Но ведь этого еще слишком мало для того, чтобы им доверять.

Японцы стреляли сегодня по гавани с утра до 4 часов дня. В 9 часов вечера они пустили еще два снаряда в порт.
Аватара пользователя
Ivan65
 
Сообщения: 517
Зарегистрирован: 13 окт 2008, 15:43

Re: Страдные дни Порт-Артура

Сообщение Ivan65 30 сен 2019, 09:34

234 день войны
16 сентября 1904 года (29 сентября по новому стилю)
ПОМНИ ВОЙНУ


Пасмурно, 17 градусов тепла — давно не бывалая температура.
Ночь прошла спокойно.

Первое, что узнаю сегодня, это то, что вчера вечером, в 10 часов, у генерала Стесселя чествовали иностранных корреспондентов богатым ужином — конечно, для того, чтобы те возвестили миру приятные рекламным героям известия.

Корреспонденты — имена которых все еще не удалось узнать — будто шествовали к генералу Стесселю в сопровождении нового флигель-адъютанта полковника Семенова и поручика [280] Малченко. Но где они побывали, этого не знаем. Потом будто приехал к Стесселю генерал Смирнов. Его любезно просили принять участие в трапезе, а он сухо, формально заявил генералу Стесселю, что этих господ следует не чествовать ужином, а арестовать. Тогда только почуяли что-то подозрительное в документах этих корреспондентов. Теперь будто они уже арестованы и содержатся на «Ретвизане».

— Не привезены ли на самом деле эти господа сюда японцами из бухты Луизы? — спрашивает возмущенный всем этим один из наших собеседников.

Другой говорит, что это несомненные шпионы. Посылали разыскивать джонку, спустившую их якобы около Артура, но ничего не нашли.

Пока мы так беседовали, теряясь в загадках и возмущаясь неосторожностью генерала Стесселя, к нам принесли экстренный приказ его:

«№ 663 (16 сентября). Вчера, 15-го сего сентября, в Артур из Чифу прибыли два корреспондента иностранных газет — французской и немецкой (?!){175}. Были они спущены на берег без тщательного осмотра бумаг. У них имеются консульские удостоверения, но нет официального разрешения из штаба армии быть военными корреспондентами. Прибыли они, разумеется, чтобы пронюхать, каково настроение в Артуре, так как в одной газете пишут, что мы уже землю едим (!), в другой, что у нас музыка играет и мы ни в чем не нуждаемся. Продержав их сутки при штабе корпуса под надзором офицера (?!), я предписал начальнику штаба произвести осмотр бумаг их, так как они прибыли без вещей, а затем немедля выселить из крепости, так как я не имею данных разрешить им пребывание, и без того в иностранных газетах печатается всякий вздор, начиная от взятия Порт-Артура и до отступления генерал-адъютанта Куропаткина чуть не до Харбина. А ведь у нас известно, как делается, мы первые всякой газете верим, будь там написано хотя видимый для всех вздор, например, что Куропаткин отошел куда-то, [281] а когда посмотришь это расстояние, то видно, что надо в два дня сделать 150 верст, но наши умники все-таки верят, потому — в газете написано, да еще в иностранной{176}. Впредь прошу портовое начальство отнюдь никого не спускать на берег без разрешения коменданта крепости или, разумеется, моего и без тщательного осмотра документов. Коменданту же предлагаю организовать это дело. П. п. Начальник Квантунского Укрепленного района Генерал-Адъютант Стессель. С под. Верно: Начальник Штаба, Полковник Рейс».
Прочитали и обомлели. Что же это такое? К чему нам такие сказки, такая ложь! Приказ, судя по стилю, писан самим генералом Стесселем. Неужели мы можем чувствовать к нему уважение при его бесцеремонном извращении фактов, известных всем и каждому в Артуре! Из приказа получается впечатление, будто портовое начальство и комендант виноваты в том, что Стессель угощал неведомых нам корреспондентов. И спрашивается, к чему такое балаганное отношение к газетам? Ведь газеты же разнесли по белу свету славу о неслыханном геройстве генерала Стесселя! Но что-то не слыхать, чтобы он обижался на это или чтобы пожелал опровергнуть эти сведения...

Если прибывшие действительно шпионы, то с ними следует и обойтись как с таковыми. Если же они вполне порядочные и честные люди, то и из этого еще не следует давать им возможность разгуливать по городу, в тесно осажденной крепости, а затем беспрепятственно выпустить их обратно из крепости. Разве они не могут разгласить то, что важно знать японцам? Нам же это разглашение может принести страшный вред! Почему было не задержать их в крепости? Если они прибыли сюда из-за жгучего любопытства, то следовало удовлетворить его — пусть бы остались в крепости, поиспытали бы осаду.

Корреспондентов выслали обратно в море. Там их перехватит японский миноносец (пожалуй, даже ожидавший их возвращения) и увезет их в японский лагерь, а там уж их допросят, и допросят подробно. И думать нечего, чтобы они решились [282] там не рассказать того, что они видели. Незачем им рисковать, в противном случае, жизнью{177}.

Поговорили, повозмущались и разошлись. Разве у нас мыслимы какие либо протесты!

Встречаю на набережной другую группу знакомых, которые возмущаются тем, что на днях городскую прачечную взяли [283] да взорвали — будто по распоряжению генерала Стесселя — вместе с машинами и бельем, отданным в стирку, не предупредив никого об этом. Арендатор прачечной ездил в город по делам, возвращается и видит — одни безобразные развалины. Там у него было 2 тысячи штук белья Красного Креста, затем белье остальных госпиталей, а также частных лиц. И все это погибло. Как будто мы так богаты бельем! Когда на самом деле добровольные сестры милосердия и почти все женщины в городе собирают и шьют на солдат, оставшихся и так без белья, обносившихся вконец. И машины можно было бы вывезти все, чтобы устроить прачечную в другом месте.

Как глупо, как бестолково все делается у нас!

Прачечная будто взорвана для того, чтобы японцы не воспользовались ею так же, как гаоляном, который был оставлен невыкошенным... Но японцы еще не наседали на это место до сей поры!

Кажется, можно было бы предоставить японцам разрушать эти здания артиллерийским огнем, они не преминули бы это сделать из опасения, что там могут скрываться наши резервы или что-либо прочее. Все же потратили бы немало снарядов.

Сообщают, что корреспондентов отправили отсюда на небольшой джонке, которую портовой катер отбуксировал через минное заграждение в открытое море. С наших наблюдательных постов сообщали, что на море к джонке подошел японский крейсер, наверное, снял с нее корреспондентов и отвез их в бухту Луизы — к японцам{178}.

Снова началась бомбардировка гавани.

Вчера японцы корректировали стрельбу по гавани с двух воздушных шаров.

Досадно, что наша артиллерия не может сбить японские воздушные шары.

Приятное известие — сегодня утром пришла в Голубиную бухту джонка с почтой. Вирен произведен в контр-адмиралы. Его флаг уже развевается на «Пересвете». Сказывают, что Фок [284] произведен в генерал-лейтенанты — должно быть, за «подвиги» при Кинчжоу... Спрашивается, за что же именно?

В наших аптеках обнаруживается недостаток разных медикаментов, притом самых необходимых при дезинтерии — боткинских капель. Впрочем, и в мирное время не всегда все лекарства имелись в наших аптеках. А цены — Боже мой! — что это за цены! И все-то сходит у нас с рук и называется «все обстоит благополучно».

По городу ходят всевозможные толки о Куропаткине. Он будто отступил для того, чтобы завлечь японцев, завлек их, и тогда наша кавалерия врезалась в тыл и во фланги дивизии, или сколько их там было, и покрошила японцев немилосердно.

Не верим, не хотим верить в действительное отступление Куропаткина. Нам страшно поверить!

Японцы обстреливали сегодня гавань до 5 часов; последние снаряды ложились около землечерпательного каравана. Мы наблюдали с набережной. Звуки выстрелов кажутся очень близкими, и свист снарядов стал значительно короче, что позволяет думать, что стреляющие орудия установлены японцами очень близко.

Вечером мне рассказывал знакомый полковник, что взятый в плен раненый японец все упрашивал, даже когда его уже принесли в госпиталь, чтобы его не добивали — он-де человек богатый, расплатится за все, вознаградит за это. Когда же убедился в том, что никто и не думает добивать его, то расчувствовался и рассказал, будто в Японии сильный разлад между партиями старых людей, требующих прекращения войны, и молодых, желающих ее продолжения. Когда потребовались подкрепления для осаждающей Артур армии, то молодой воинственной партии было предложено вступить в ее ряды. И пошли милиционеры-волонтеры, между ними есть и профессора, и студенты (он сам должен был пойти в числе этих охотников); всего набралось их будто около 10 тысяч. Когда они прибыли под Артур, то высказали презрительное недоверие:

— Чтобы Артура не взять!..

Их тогда и послали в первую голову на сентябрьские штурмы, поставили в первые колонны. Кажется, убедили.

В настоящих японских войсках будто полное угнетение. Приятно слушать, но трудно поверить всему этому. [285]

Когда стемнело, за Перепелочной горой и Орлиным Гнездом засверкала отдаленная молния. Публика готова поверить, спорит, что это Куропаткинские войска сражаются уже за Волчьими горами. Оспариваю; уверяю, что был бы не меньше их рад приходу помощи. Но не слушают. Каждый остается при своем убеждении.

Около 10 часов, когда уже взошла луна, японцы пустили по городу несколько снарядов; один лег у Красного Креста, другой у мельницы Тифонтая, третий в Китайском городе, а четвертый где-то около Казачьего плаца. По-видимому, пристреливаются. У них есть несомненно в городе свои наблюдатели, которые должны им сообщать, как ложатся снаряды.

Забыл отметить, что корреспонденты говорили, будто французский агент Кювервилль и германский — Гильгенгеймб — исчезли; с ними, по всей вероятности, случилось какое-либо несчастье. До сих пор они никуда не прибыли; между тем отсюда они выехали на джонке давно. Все розыски пока не привели ни к чему. Быть может, они схвачены пиратами-хунхузами, которые и предложат выкупить их за большую сумму. Или же они попали в плен к японцам, и те не поверили им, что они агенты, а не шпионы.
Аватара пользователя
Ivan65
 
Сообщения: 517
Зарегистрирован: 13 окт 2008, 15:43

Re: Страдные дни Порт-Артура

Сообщение Ivan65 30 сен 2019, 09:37

235 день войны
17 сентября 1904 года (30 сентября по новому стилю)
ПОМНИ ВОЙНУ


В 7 часов утра 14° тепла; воздух влажный, роса капает с крыш.
Зашел Р. и сообщил, что поручик минной роты Багговут остался на поле битвы впереди Водопроводного редута; его денщик хотел только снять с него часы и шашку. Сколько у нас легло так храбрых офицеров, и нам неизвестны даже имена их всех! А кажется, можно было бы объявить в приказах списки погибших, с отметками, при каком деле и как погибли они. Ведь они, положившие свои головы за Отечество, бесспорно стоят того; наш долг — почтить их память.

Тут же узнал, что морская пальба, о которой сообщали третьего дня, объясняется просто — в одной из бухт западного фронта стали японские канонерки и обстреливали наши позиции. О попадании по нашим позициям что-то не слыхать, должно быть, опять стреляли по своим.

По городу усиленно циркулируют слухи: 1) будто Куропаткин окружил японцев в Ляояне и требует их сдачи без боя; [286]

2) что он ушел за Ляоян и, заманивши японцев в Ляоян, уничтожил их там и 3) что он начал наступать на юг.

Блажен, кто верует.

Рассказывают, будто в прошлую ночь была снова довольно удачная вылазка на редут № 2.

Поздно вечером японцы опять бросили несколько снарядов по гавани, как бы желая помешать сообщению и помешать исправлению судов.

Вечером был на именинах, ел жареные сосиски (из консервов) и европейскую картофель. Какая роскошь в это время!
Аватара пользователя
Ivan65
 
Сообщения: 517
Зарегистрирован: 13 окт 2008, 15:43

Re: Страдные дни Порт-Артура

Сообщение Ivan65 04 окт 2019, 15:22

236 день войны
18 сентября 1904 года (1 октября по новому стилю)
ПОМНИ ВОЙНУ


С 8 часов 35 минут утра японцы открыли огонь по старому направлению, по гавани. Но суда наши переставлены, а поэтому снаряды падали все в воду.
Наш больной вопрос — что и как Куропаткин. Рассуждаем: он, стягивая на себя все японские армии и отступая с ними на север, готовит, наверное, им тыльный или, по крайней мере, фланговый удар, в то же время он, видимо, поджидает прибытия Балтийской эскадры, которая должна отрезать японцам при помощи артурской и владивостокских эскадр пути отступления. Все это хорошо, но нам теперь приходится рассчитывать только на Балтийскую эскадру как на освободительницу. Осада грозит затянуться, а никто не знает, где эта эскадра и каким путем она идет.

Оказывается, мортир у нас мало и мало снарядов к ним, так же мало артиллерийских снарядов вообще. Теперь, когда японцы начали стрелять и в потемках, можно бы легче обнаружить и разбить их батареи, обстреливающие город и гавань{179}. Хотя и тут они могут вводить нас в заблуждение фальшивыми вспышками.

Узнал некоторые подробности об очищении Кумирнского редута. Когда японцы буквально сметали прикрытия артиллерийским огнем, то солдаты из одного люнета боковой траншеи кинулись на редут, чтобы хотя там, под блиндажом, найти некоторое спасение от адского огня; редут японцы поливали таким [287] же артиллерийским огнем, поэтому и тут они не могли укрыться, так как блиндажи эти были битком набиты гарнизоном самого редута. Стоять же на редуте без прикрытия не было возможности — и вот солдаты стали перебегать назад, отступать, увлекли с собой, так сказать, стадным чувством и гарнизон редута. Офицеры отступали последними, и, говорят, с достоинством — отходили, не торопясь, по сильно обстреливаемой площади, предварительно испортив оставшиеся на редуте 2 пушки и 2 пулемета. Говорят, что полковник, флигель-адъютант Семенов не предусмотрел возможности этого отступления и не велел увезти оттуда заблаговременно хотя бы пушки, которые там были безо всякой надобности, так как на барбетах были пулеметы и снимать их, чтобы дать место пушкам, было немыслимо, да и было бы неразумно. Мало того — он прислал на редут вечером, накануне отступления, еще одну пушку, но офицеры вернули ее обратно на свой риск и страх, так как пользы от нее не могло быть, она бы досталась также японцам. Да вообще можно отметить отсутствие единства руководства. Если самому Семенову некогда было посещать редут, то следовало бы посылать туда одного из батальонных командиров либо кого-нибудь из прочих штаб-офицеров.

— На что же они имеются у нас! — говорят офицеры. — Не мирное же время! А так никто другому не подчинен, все молодые, и каждый по своей части старший. А нас-то и в штабе не слушают, если мы о чем просим.

Из разговоров узнал, что вчера полковник Т. был принят генералом Стесселем особенно холодно, и это потому, что Т. единственный человек, который постоянно напоминает Стес-селю, что он присвоил себе права, не предоставленные ему ни законами, ни обстоятельствами.

Всюду слышны возмущения по поводу бездеятельности нашего вице-консула в Чифу — Тидемана. В то время как тамошний японский консул проявляет энергичную деятельность, имеет даже свои разведочные пароходы (один такой был взят еще адмиралом Макаровым во время выхода с эскадрой к островам Мяо-Тао), наш консул не предпринимает ровно ничего, он даже не позаботился послать нам с теми джонками, которые прорываются к нам по собственному почину, хотя бы по пачке [288] газет. Не трудно было бы послать нам каждый раз хотя бы краткие перечни важнейших мировых событий за время тесной осады. У нас устроили на Ляотешане беспроволочный телеграф, а он и не думал устроить таковой же у себя. Японский консул делает все, что служит интересам его Отечества, а наш — ничего. Говорят, что он человек больной. В таком случае ему не в Чифу место, где нужен человек энергичный, предприимчивый. Говорят, что ему покровительствует наместник. Но ведь его можно бы перевести на такое место, где не нужно особенной деятельности. Мало ли таких мест!{180}

К часу дня повел я давно болеющую жену в Красный Крест. (Извозчики и рикши давно стали для большинства ар-турцев недоступной роскошью, и все, кто только в силах, передвигаются пешком.) Уже давно ей нужно было клиническое лечение, но она перемогалась кое-как, все не решаясь, ввиду ежедневных бомбардировок, отправиться к врачу. Ухудшение болезни заставило ее наконец решиться. Но только мы вошли в сад Мариинской общины, как вокруг нас завыли, зашипели японские снаряды и рвались очень близко. С трудом довел, так сказать, застывшую от ужаса жену до вестибюля больницы, куда со всех сторон сбегались и тащились выздоравливающие солдаты, не менее нас перепуганные бомбардировкой вблизи. Японцы доказали уже не раз свое неуважение к флагу Красного Креста и не раз уже стреляли по госпиталям, расположение которых прекрасно им известно (например, Сводного военного госпиталя) по имеющимся у них несомненно хорошим планам города, и поэтому никто не мог ожидать, чтобы они пощадили на этот раз Красный Крест. Но вскоре выяснилось, что они обстреливали только мельницу Тифонтая, работающую и день и ночь для нужд гарнизона и города, как единственную в Артуре мельницу. Было уже несколько попаданий. С улицы принесли только что раненого солдата, посланного с казенными пакетами...

В продолжение часа сыпались вокруг Красного Креста снаряды. [289]

Тут вспомнили — что же это такое? — после отъезда незнакомцев-корреспондентов японцы стали более интенсивно обстреливать и гавань, и город. Уж не узнали ли на самом деле японцы кое-что от взятых ими корреспондентов? В первый же вечер после отъезда этих господ как будто была пристрелка к мельнице; теперь же обстреляли ее, как по точной цели{181}.

Жена, конечно, не решилась остаться при такой обстановке в Красном Кресте и вернулась домой.

Узнал еще некоторые подробности об отступлении с Кин-чжоу 13 мая.

Офицер полевой артиллерии уверяет, что генерал Фок после боя приказал занять позиции на Тафашинских высотах. Но когда стали на позиции, выпрягли лошадей и дали им корм, в это время было получено приказание генерала Стесселя о немедленном отступлении. Эта новость поставила меня в тупик: неужели это правда? Значит, не Фок виноват в отступлении? Как мог генерал Стессель, сидевший в Артуре, дать приказ об отступлении?

Но люди, более знающие закулисье штаба района, разъяснили дело просто. Генерал Стессель отдавал разные приказания только ради того, чтобы этим показать свою деятельность, доказать, что он, а не кто другой командует районом. Когда Фок сообщил ему по телефону, что необходимо занять Тафашинс-кие высоты, он приказал занять их, а когда немного погодя Фок телефонировал или телеграфировал ему, что «в видах сбережения людей» лучше отступить, то Стессель тотчас же приказал отступить. Этим Фок снял с себя ответственность. [290]

Внезапный приказ об отступлении, когда люди уже приготовлялись к ночлегу и к предстоящей обороне новых позиций, а также и то, что генерал Фок и его штаб уехали в Артур, т. е. отступили поспешно, вызвали тревогу, люди полагали, что японцы уже налегают в больших силах. Отсюда паника в отступавших в темноте войсках. [291]

Новые ужасы осады
11-дюймовые бомбы
Пока мы еще сидели в Красном Кресте, пришедший с боевых позиций прапорщик рассказал ужасную новость: японцы начали обстреливать форты 11-дюймовыми бомбами. На форту II такая бомба прошибла бетонный каземат и ранила смертельно несколько человек, на батарее литера Б было не поверили этому, — говорят, не может быть! — хотели было послать им для доказательства донышко снаряда, как оттуда дали знать по телефону, чтобы не посылали — и к ним уже прилетела такая же бомба... Сообщают, что и форт III обстреливается 11-дюймовыми снарядами.
Это что-то ужасное! Японцы грозят искрошить этими чудовищами (11-дюймовая бомба имеет в длину около аршина, весом она около 16 пудов) все наши форты и поведут тогда на них новые штурмовые колонны, бетон не выдерживает этого удара — значит, скоро негде будет укрываться нашим стрелкам и тогда надломится вся их стойкость. Говорят, что местоположение этих орудий уже определено и отмечено на картах для стрельбы по квадратам. Но что-то не [292] начали еще их обстреливать, должно быть, все еще экономят снаряды. Как бы не переэкономили.

Только что мы вернулись домой, как японцы начали вновь усиленно обстреливать внутренний порт (восточный бассейн), западную гавань, а также, разумеется, и город.

Пообедал, уснул, встал — уже скоро 5 часов, надо бы идти на занятие, а японцы стреляют и стреляют; видно, сегодня их не переждешь. Иду. Над головой так и шипят и воют снаряды; то ударится в выступ Военной горы, то пролетит в порт, а то пробивает крышу или стены домов, облепивших Военную гору со стороны порта. Путь не из приятных.

Встречаю минера П. Р.; мчится куда-то, удобно развалившись, на извозчике. Увидал меня, соскакивает — и торопится весело поделиться последней новостью: два господина в очень почтенных чинах, но имеющее много свободного времени, состязались в ухаживании за одной из красавиц, бывших шансонеток, ныне добровольной сестрой милосердия. Певица оказалась практичной и, не оценив старческую любовь, назначила сразу за счастье владеть ею кругленькую сумму — 6 тысяч рублей. Один из старых донжуанов взмолился:

— Помилосердствуйте, я человек семейный!.. И предложил ей только 3 тысячи. Другой, несемейный, дал все шесть{182}...

— Но, — говорю, — послушайте, все это хорошо и забавно, но здесь, в данную минуту, небезопасно ни рассказывать, ни слушать такие пикантные вещички.

— А не все ли равно! — возражает мне с веселым смехом уже изрядно обстрелянный молодой офицер.

И на самом деле — не все ли равно?

Иду дальше. Еще издалека видно, как в гавани подымаются огромные белые столбы воды от попадающих туда снарядов. Вот такой столб поднялся как раз у rope-крейсера «Джигит»; казалось, что он уже погиб, что вода эта вырвалась прямо из его середины. Но нет — столб воды исчез, а «Джигит» стоит себе, как ни в чем не бывало, хотелось бы сказать — «на страх врагам»...

В 6 часов вечера японцы перестали стрелять. [293]

Н. Н. высказывает опасения, как бы маршал Ояма не отделил из Северной своей армии тысяч 50 и не ринулся бы с ними на Артур; тогда нам не устоять. Он относится с большим скептицизмом к действиям, планам и успехам Куропаткина; мы же более верим в его таланты и удаль. Не может быть, чтобы он допустил падение Артура — падение опорной точки нашего престижа здесь, на Крайнем Востоке.
Аватара пользователя
Ivan65
 
Сообщения: 517
Зарегистрирован: 13 окт 2008, 15:43

Re: Страдные дни Порт-Артура

Сообщение Ivan65 04 окт 2019, 15:23

237 день войны
19 сентября 1904 года (2 октября по новому стилю)
ПОМНИ ВОЙНУ


Еще в седьмом часу утра была слышна ружейная перестрелка. Должно быть, всю ночь были мелкие схватки, частичные наступления.
9 часов утра. Немного левее Ручьевской (Волчьей) батареи виден японский воздушный шар{183} — белый, формы тупой сигары, с придатком вроде руля. Одна шрапнель с наших батарей разорвалась на воздухе, по направлению к нему, казалось, будто совсем близко от шара, но может быть и огромный недолет. Сомневаюсь, чтобы у нас было, наконец, организовано правильное наблюдение за разрывами снарядов; если бы оно было, то можно было бы расстрелять этот шар. Но по нему уже больше не стреляют — должно быть, нет надежды попасть в него.

Наши суда и, должно быть, Золотая гора и Электрический утес стреляют по квадратам вперекидную.

Но вот, как будто опять один снаряд с Золотой горы сорвался и полетел в город; особенный сильный звук, будто близко промчался паровоз...

Приблизительно через полчаса раздался снова тот же подозрительный звук. Вот наказание! Золотая гора взялась расстреливать город!.. От нее никуда не укроешься.

Кто-то острит, будто у нас были сшиты три воздушных шара, но так как не знают, что делать с ними дальше, будто решили шелк этот пожертвовать дамам на кофточки...

10 часов 20 минут. Сейчас видел, как по эту сторону Залитерной батареи, в лощине, где раньше были резервы, разорвался какой-то необычайно крупный снаряд — целое облако дыма [294] и пыли; это, должно быть, и есть 11-дюймовый мортирный снаряд. По взрыву видно, что это что-то ужасное по сравнению с обыкновенными бомбами.

11 часов 5 минут. Приблизительно через каждые полчаса пролетают к Золотой горе или к проходу в гавань какие-то снаряды с необычайным шумом и шипением, подавляющим обычный шум города. Значит, мы сегодня напрасно обвиняли Золотую гору. Но неужели японцы стреляют и сюда 11-дюймовыми мортирами? — Похоже на то.

Наши батареи и суда замолчали.

Надо бы во что бы то ни стало постараться сбить эти ужасные орудия, а то они наделают нам много бед!

Японцы убрали свой воздушный шар; должно быть, все-таки побаиваются расстрела. Стреляют по гавани и городу обычными снарядами, а через большие промежутки слышится опять это новое, зловещее шипение — будто снаряд летит с особенной стремительностью, но взрыва не слышно — должно быть, попадают в воду.

Стою на горке и прислушиваюсь Это, несомненно, мортирные снаряды, полет которых дугообразный, снаряд подымается довольно круто ввысь, а потом опускается так же, почти отвесно, вниз — оттого получается такая стремительность; к силе заряда присоединяется еще инерция падающей с высоты 16-пудовой тяжести. Удар должен быть ужасный.

Вспомнилось, что как-то за обедом на батареях, в то время когда японцы были еще за Зелеными горами, один почтенный полковник высказался, что, по теории, нельзя установить орудия крупнее 6-дюймового калибра без бетонного основания. Однако же японцы установили.

Ныне доказано уже не раз, что не всегда теория уживается с практикой, что многое, невозможное по теории, возможно при энергии и сильном желании.

А все, нет-нет, среди свиста обычных японских снарядов через наши головы раздается это необычайное шипение.

Японцы стреляли до 6 часов вечера. Весь вечер полное затишье. Оказывается, что и крупные снаряды ложились в гавань по направлению эскадры, но попаданий не было. Зато много мелких снарядов попадало в суда. [295]

Передают, будто адмирал Вирен собирается выводить суда на рейд; но вопрос в том, как охранять там суда от минных атак. На судах остались лишь одни крупные орудия; мелкие все взяты на сухопутный фронт.

Сообщают, что 6 японских миноносцев держались сегодня на горизонте; видимо, наблюдали за результатами стрельбы по гавани и поджидали возможного выхода наших судов на внешний рейд.

Невольно бросается всем в глаза, что после отъезда загадочных корреспондентов японцы, во-первых, усилили бомбардировку и, во-вторых, она стала точнее{184}. Все сознают, что не следовало выпускать этих господ, тем паче после того, как они разгуливали по крепости с открытыми глазами. У генерала Стесселя, конечно, был свой расчет, чтобы затрубили все газеты об его геройстве — ему нужна реклама.

Случаи заболевания среди войск и жителей города дизентерией были уже в июле и августе. В последнее время заболевания повторяются чаще и сильнее. В некоторых полках заболело больше 30 процентов состава, но в некоторых процент заболеваний ничтожен. Надо полагать, что в этом сказывается и ведение полкового хозяйства: в том полку, в котором больше заботятся о пище солдат, меньше заболеваний, и наоборот. Думается, что при кишечных заболеваниях играет немалую роль снабжение войск питьевой водой, особенно после закрытия водопровода. В этом отношении бесплатные чайные оказывают гарнизону большие услуги.

Вчера вечером опубликован приказ генерала Стесселя:

«№ 666. Газете «Новый край» разрешается продолжать издание, но без права какого бы то ни было участия корреспондента Ножина».
Новая узурпация власти — захват внутренней жизни газеты. До сей поры никто никогда не вмешивался в эту область [296] газетного мира — никому не было никакого дела, кто бы ни сотрудничал в газете — на то существуют ответственные редакторы. Газету могут карать, но ее внутренний мир должен оставаться неприкосновенным. Ни управлением по делам печати, ни каким бы то ни было министерством, даже именем государя, никогда не запрещалось какому-либо Иванову или Петрову сотрудничать в газетах; нет такого закона, в силу которого можно запретить писать писателю, а газете печатать написанное этим писателем. На что же цензура?!

Но то, что другие не находят возможным, то оказывается возможным для генерала Стесселя и его начальника штаба полковника Рейса или для тех, кто там еще орудует за кулисами.

Причина этого небывалого запрещения ясна — господин Ножин в последнее время нередко сопровождал по позициям генерала Смирнова и его немногочисленный штаб и затем писал об этих поездках и деятельности генерала Смирнова; это не нравилось генералу Стесселю потому, что деятельность коменданта умаляла значение начальника укрепленного района, который ничего не делал.

Так как газета не стала упоминать имени генерала Стесселя, то он напоминал о себе приказами, печатаемыми в газете по особому требованию. Но этого казалось ему недостаточным для деланья истории защиты Артура, благоприятной для него. Он желает искоренить всякое другое мнение. Желание, впрочем, наивное: ведь господин Ножин не один знает положение, весь состав редакции и вся прочая пишущая братия давно уяснили себе, что центром, руководящим обороной крепости, ни в коем случае нельзя считать генерала Стесселя{185}.

Портовый чиновник Д., привлеченный к суду за пропажу 30 тысяч футов проводов, будто начинает обличать агента Китайской Восточной железной дороги К. и прочих, за кем имеются грешки. [297]

Мнения о том, из каких орудий стреляют японцы крупными снарядами, разделяются: одни уверяют, что это мортиры, а другие — что это морские орудия, снятые с канонерок, — следовательно, они могут стоять и очень далеко; мортиры же не могут стрелять на такое далекое расстояние и должны быть установлены довольно близко к крепости
Аватара пользователя
Ivan65
 
Сообщения: 517
Зарегистрирован: 13 окт 2008, 15:43

Re: Страдные дни Порт-Артура

Сообщение Ivan65 04 окт 2019, 15:24

238 день войны
20 сентября 1904 года (3 октября по новому стилю)
ПОМНИ ВОЙНУ


До 11 часов вечера была полная тишина, вечер темный — луна всходит поздно. Думали, ночь пройдет спокойно. Но не успели еще уснуть, как раздалось зловещее шипение японского снаряда, ночью оно кажется страшнее, чем днем. Так и кажется, что какая-то исполинская змея кидается прямо на тебя, и только тогда, когда снаряд грохнется на землю и все кругом вздрогнет от этого удара, только тогда чувствуешь, что он пролетел мимо. Но он упал где-то очень близко, так как ясно было слышно его падение, взрыва не последовало
Все, бывшие в каземате, вскочили моментально, лица у всех мертвенно бледны. Женщин обуял неописуемый страх — они трясутся, дрожат, слышно, как у них зубы стучат. Приходится прибегнуть к валериановым каплям. И на мужчин действует это состояние удручающе: страх — чувство заразительное, в теле чувствуется холод. Все сознают, что блиндаж, прекрасно оберегающий от 6-дюймовых снарядов, не устоит под ударом этого чудовища, могущего превратить его в могилу, всех искавших в нем спасения. Каземат наполняется народом из соседних домов, рискнувшим было переночевать у себя дома. Все теснятся молча — поглубже в подземное помещение, подальше от входа, слышны вздохи. Снова начинается в воздухе зловещее шипение (выстрела никто не слышал), все усиливающееся, идущее прямо на нас. Сердца замирают, слышен шепот: «Господи! Спаси и помилуй!» [299] Бух! — упал снова без взрыва, но, точно, еще ближе первого. Приблизительно через полчаса то же самое. Еще один. Но больше не слыхать.

Долго не расходился народ, но сон берет свое, ложимся снова спать. Не хочется даже раздеваться. Куда же бежать и где скрыться? «Попадет, так уже не будете бегать!» — успокаивает внутренний голос. В эту ночь спалось очень плохо, это был снова какой то кошмар. То и дело вздрагиваешь, ухо чутко прислушивается — не шипит ли что в воздухе. Странно, но это факт, что все эти ужасы действуют на людей гораздо сильнее ночью, чем днем — точно дневной свет уменьшает впечатлительность, а ночью, в темноте, человек чувствует себя более беспомощным, более беззащитным.

Утро солнечное. И на душе становится легче, веселее — пережитое кажется уже не таким страшным. Узнал, что снаряды легли недалеко, у Пушкинского училища и на горе около ограды дворца наместника. Прежде чем пойти на занятия, пошел посмотреть на эти чудовища. Около Пушкинского училища снаряд ушел в землю — виднеется только большое отверстие; другой зарылся в землю под оградой дома наместника; образовалась большая яма, засыпанная щебнем, мусором разбитой ограды. Один разбил будку торговца-китайца в щепы, и остался тут же на поверхности, не разорвавшись. Вокруг него собрался народ и стал спорить, из какого он орудия.

Но все убедились окончательно, что японцы начали бомбардировать не только форты и укрепления, но и гавань, и город 11-дюймовыми снарядами. Наступают времена все ужаснее и ужаснее.

Узнаю, что вчера же, ночью, где то впереди Орлиных батарей японцами вырезаны наши часовые. Случилось это, или оттого, что непосредственная близость неприятеля стала чем-то привычным, не столь ужасным, как это казалось в начале, или же вследствие непреодолимой усталости, перенапряжения нервов, перешедшего в апатию ко всему совершающемуся кругом. Явление, во всяком случае, печальное, весьма тревожное и может стать в нужную минуту роковым для крепости и для нас всех. [300]

Положим, это же проделывается, и очень нередко, и нашими солдатами. Все эти частичные ночные вылазки, внезапное нападение подкравшихся к передовым цепям и окопам, — не что иное, как бессердечное убийство измученных людей.

Да сама война — это сплошное убийство, кажущееся только со стороны нападающего и победителя геройством. А между тем это тот же бой гладиаторов: победитель — герой, его чествуют, им восторгаются, его награждают. А побежденный, и побежденный только потому, что в нужную минуту дрогнул у него один мускул или поскользнулась нога — такой же человек, как и победитель, — вдруг становится никому ненужной вещью, не стоящей никакого внимания, его вытаскивают, волокут по земле с арены — с глаз долой, про него все забыли.

У нас сейчас, как у израильтян во время голода в Синайской пустыне, появились перепела, и в большом изобилии. Китайцы приносят их огромными корзинами и продают даже по 20 копеек за сотню.

Как-никак, а все же большое подспорье в нашем скудном донельзя меню. И мирные жители города начали уже поедать конину. Но все как-то трудно к ней привыкнуть, бьют коней изувеченных и большей частью старых. А солдаты питаются ею уже давно. Сначала получали они консервированное мясо и солонину. Теперь, говорят, уже все это на исходе. Только у моряков есть еще большие запасы солонины.

С 12 часов 30 минут дня началась буря с севера, поднявшая массу пыли с песком; его несет прямо в глаза нашим солдатам. Надо опасаться, чтобы японцы не воспользовались этим и не начали где-нибудь наступления. Японцы стреляют, но нельзя разобрать, куда ложатся снаряды.

Передают, что вчера было, по одним сведениям, 13, по другим — 18 попаданий в «Пересвет»; двум матросам оторвало ноги, есть и более легкие ранения, повреждено и судно — одна пробоина под ватерлинией.

На днях наши вышибли японцев из ближайшего окопа, или сапы, и, заложив там мину, отступили — ждут сегодня наступления на этот пункт, чтобы взорвать.

Не отметил, что вчера после обеда, когда все еще продолжалась японская стрельба по гавани, и снаряды падали только [301] туда, на Перепелочную гору, где была пожарная каланча, взобралась группа сестер милосердия из Сводного госпиталя. Они там, кто сидя, кто стоя под зонтиками, наблюдали за падением снарядов в гавань, любовались давно не виданными окрестностями и поглядывали в сторону расположения японцев. С Перепелочной горы хорошо видны Волчьи горы и часть долины, занятой неприятелем. Вдруг — бух! — и снаряд разорвался тут же, на вершине горы, казалось, чуть ли не среди них. В момент все присели, пригнулись, затем вскочили и побежали врассыпную, бегут под гору, немного придя в себя, собрались снова в группу и спустились уже спокойно к госпиталю.

Японцы заметили их и пугнули, конечно, не подозревая, что привело их на гору одно безобидное любопытство.

Дружинники рассказывают, что утром приехал на место работ, где они копают укрытый ход сообщения, — углубленную дорогу через дамбу в новый город — генерал Стессель и разнес их на чем свет стоит за то, что вовремя не заметили его и не так отдали честь, вместо «спасибо» за уже законченный участок, он кричал и ругался:

— Я вас буду пороть без устали! А если еще раз замечу кого из дружинников пьяным — расстреляю!..

Это за чьи-то прежние прегрешения.

Вечер сегодня очень темный, буря свирепствует. Настоящий тайфун. На позициях то и дело блеснет огонь или матовая вспышка-другая, оттуда несется с бурею какой-то гул, но нельзя разобрать, что там творится.

Северная буря принесла с собой холод, он так и пронизывает тебя. Бедные солдаты! Особенно трудно тем, кто на часах и в патрулях, — песок засыпает глаза, ветер сшибает с ног, темно, опасно и холодно. Одно утешение в том, что японцы более чувствительны к холоду, а то, чего доброго, подвезли бы за ночь орудия и устроили бы грандиозный штурм. В такую ночь у нас одна надежда — на Бога; на людей надеяться невозможно.
Аватара пользователя
Ivan65
 
Сообщения: 517
Зарегистрирован: 13 окт 2008, 15:43

Re: Страдные дни Порт-Артура

Сообщение Ivan65 04 окт 2019, 15:24

239 день войны
21 сентября 1904 года (4 октября по новому стилю)
ПОМНИ ВОЙНУ


Утром только 7° тепла. Вчера в обед было +19°. Следовательно, разницы 12°. Она может легко вызвать простуду. [302]
Ночь на позициях прошла спокойно. Зато в городе буря завывала ужасно. На дворе она рвала и метала, свистела и выла, а в вентиляционных трубах блиндажа гудела густым басом. Спалось под эту музыку очень недурно.

Наступающий холод грозит отягчить жизнь осажденных недостатком теплой одежды. Сегодня встречаю извозчика-китайца, нарядившегося в пеструю стяженную женскую кофту, не успел я еще пройти улицу, как встречаю другого китайца — боя или повара, нарядившегося, сверх обычной одежды, в старый серый с красными атласными опушками шлафрок (халат) европейского покроя, красные большие кисти на таком же шнуре развеваются по ветру. Смешно. Но ведь если осада не будет снята до зимы, то мы увидим и не то еще, будем одеваться во что попало, лишь бы не замерзнуть.

Сегодня вышел снова «Новый край», его берут нарасхват. Вчера вышел приказ генерала Стесселя.

«№ 678. Военного корреспондента Ножина я лишаю права быть военным корреспондентом. — Свидетельство на право быть военным корреспондентом сдать в штаб крепости, а сему штабу представить в штаб укрепленного района. Вместе с сим — лишается права посещать батареи, форты и позиции».
Неизвестно, кто надоумил генерала Стесселя, что по законам он может лишить господина Ножина звания военного корреспондента (конечно, если имеются на то основания), но не запретить ему писать или газете печатать написанное им. Этим произвол как бы оформлен, но и только, покуда он не имеет неоспоримых причин — таких причин, которые можно бы было высказать открыто, гонения Стесселя остаются тем же произволом, личными расчетами — грязной историей.

Сегодня японцы бомбардировали гавань в течение 5 часов, замечательно удачно для нас — попал всего 1 снаряд, но он попал в плавучий лазарет Красного Креста, «Монголию».

Около 11 часов вечера началась ружейная перестрелка и канонада на крайнем правом фланге. Это первая там стрельба после взятия Дагушаня и Сяогушаня. [303]

Потом началась перестрелка и по направлению редутов, занятых японцами. Затем зататакали за Малой Орлиной батареей японские пулеметы{187}; им отвечали наши. На крайнем правом фланге стрельба прекратилась, раздаются лишь редкие раскаты орудийных выстрелов.
Аватара пользователя
Ivan65
 
Сообщения: 517
Зарегистрирован: 13 окт 2008, 15:43

Re: Страдные дни Порт-Артура

Сообщение Ivan65 10 окт 2019, 17:58

240 день войны
22 сентября 1904 года (5 октября по новому стилю)
ПОМНИ ВОЙНУ


В 7 часов утра только 6° тепла.
Сообщают, что вечером японцы обстреливали крайний наш правый фланг с моря, и в это время высадившийся там отряд японцев успел занять Сигнальную горку; говорят, мало кто из нашего небольшого отряда уцелел.

С 11-го часа японцы усиленно обстреливали Старый город — район церковной площади и северо-западный склон Военной горы, а потом перенесли огонь на гавань; временами слышатся особенные взрывы, потом как бы барабанная дробь... Поняли, что это падают шрапнельные пули на суда и железные крыши. Несколько шрапнелей упало в гавань и на набережную, но не слыхать, чтобы несли ранения людям.

Зашел знакомый и говорил мне, что наши миноносцы не бездействуют, а предпринимают еженощно довольно рискованные рейсы. Он же подтверждает, что по разным наблюдениям становится несомненным, что корреспонденты, высланные 16-го числа отсюда, были взяты японским крейсером и отвезены в бухту Луизы к японцам. Китайцы-лазутчики уверяют, что они видели этих корреспондентов в Дальнем, у японцев.

Бомбардировка продолжалась до 5 часов, временами она усиливалась до жестокости. Стреляли и 11-дюймовыми снарядами, но попаданий не было — падали все в воду. Зато обыкновенными снарядами (6-дюймовыми и 120-миллиметровыми) убиты 1 солдат и 1 матрос; ранен 1 унтер-офицер.

Не подлежит сомнению, что свист и вой неприятельских снарядов действует скверно на сердце — оно сжимается и как бы перестает биться; это должно сильно отозваться на нем и впоследствии. Думаю, что все пережитое и перечувствованное [304] нами в Артуре должно иметь пагубное влияние даже на совершенно здоровые сердца — ослабить их деятельность, и долго, если не всю жизнь, наши сердца не будут в состоянии спокойно переносить малейший шум, похожий на полет или разрыв орудийного снаряда. Иначе и быть не может.

Наконец и мне удалось увидать два номера иностранных газет. Не нашел в них ничего утешительного — все пишут в мрачных для нас красках.

Видимо, иностранцы уже начинают делить шкуру России, а также и артурцев...
Аватара пользователя
Ivan65
 
Сообщения: 517
Зарегистрирован: 13 окт 2008, 15:43

Re: Страдные дни Порт-Артура

Сообщение Ivan65 10 окт 2019, 17:59

241 день войны
23 сентября 1904 года (6 октября по новому стилю)
ПОМНИ ВОЙНУ

В 7 часов утра 12° тепла.
Около 4 часов утра на северном небосклоне прошла грозовая туча, настолько близкая, что громовые раскаты ее смешиваются с редким орудийным огнем на позициях; также смешиваются орудийные вспышки с молнией. Спавший где-то на дворе мальчуган наших соседей стучался к матери в дверь.

— Мама, буди папу — Куропаткин идет!..

Потом грянул дождь с градом и грозой; шел более часа. Температура понижается.

Узнал, что японцы сброшены с Сигнальной горки на крайнем правом фланге, которую они заняли в прошлую ночь. Говорят — уничтожены.

В 8 часов вечера. Термометр показывает всего 9° тепла.

Японцы начали сегодня бомбардировку довольно рано и усилили огонь к обеду; среди обычного свиста через наши головы слышалось очень часто шипение 11-дюймовых бомб.

Только что мы собрались обедать, как один из 6-дюймовых снарядов упал совсем близко, в меблированные комнаты Пос-халиса и очень тяжело ранил старика — портового чиновника, ему оторвало руку и ногу. Он только вчера переехал сюда; говорят, боялся смерти и беспрестанно менял квартиры, ища более безопасную. Здесь, в самом центре обстреливаемой части города, он нашел совершенно уцелевший до сего времени дом и считал его местом вполне безопасным.

Сообщают, что сегодня вблизи дома генерала Стесселя легло 8 снарядов, 2 из них попало в верхний этаж и ранило кого-то из прислуги. Над этим смеются. [305]

— Это корреспонденты благодарят его за хороший обед!..

Генерал Стессель собирается — если еще будут его обстреливать — переехать в дом генерала Волкова, находящийся на склоне Перепелки; в этом доме имеется прекрасный подвал-блиндаж. Один из адъютантов генерала осматривал уже эту квартиру. Ее считают совсем безопасной, так как гора прикрывает дом со стороны японцев.

Один из 11-дюймовых снарядов попал сегодня в броненосец «Победу» или же «Полтаву».

Б., бывший у командира порта по делу, передает, что адмирал «шибко ругался» по телефону с начальником штаба Стес-селя — полковником Р. и грозил жаловаться в Петербург. О чем «ругались» — не знает. Неприятно слышать про эти раздоры в такое время.

Заходили Т-вы; они уже перестали ходить в блиндаж «трех статских советников» во время бомбардировок и на ночевку. Говорят, что собирающаяся там публика раздражает их своими разговорами, по вечерам не дают уснуть, играют в карты, хохочут, спорят
Аватара пользователя
Ivan65
 
Сообщения: 517
Зарегистрирован: 13 окт 2008, 15:43

Re: Страдные дни Порт-Артура

Сообщение Ivan65 10 окт 2019, 18:00

242 день войны
24 сентября 1904 года (7 октября по новому стилю)
ПОМНИ ВОЙНУ

Температура 12° тепла.
Сегодня началась бомбардировка гавани 11-дюймовыми снарядами в 9 часов 50 минут утра; снаряды ложились около «Ретвизана», который стоит вблизи прохода в гавань, и также около «Полтавы». Потом наши суда, Перепелочная батарея, Тигровка и, кажется, Электрический утес или Плоский мыс начали отвечать японцам. На это японцы открыли огонь по городу залпами из 120-миллиметровых орудий. Много попаданий, но про человеческие жертвы не слышно.

Опять приходится отмечать, что со времени отъезда корреспондентов-иностранцев японцы бомбардируют город, мельницу и гавань более усиленно.

Зашел М. Л. и говорит, что в «Белом доме», т.е. у командира порта, все хорошо настроены: надеются быть освобожденными недели через две — три.

Ах, как все бы обрадовались этому, вздохнули бы наконец свободно, пообмылись бы и легли бы спокойно спать дома, раздевшись!.. [306]

Разве не скромны наши желания?

Дело улучшилось бы и насчет «чифана»{188}.

Бомбардировка длилась сегодня до 5 часов. Были попадания в «Ретвизан» и в «Полтаву», где начинался даже пожар; есть и человеческие жертвы. Сегодня пробило снарядами Отрядную церковь.

В. и Т. попали чуть-чуть что не под снаряды и отделались замечательно легко. Так как бомбардировка длилась целый день (а это продолжается уж сколько времени) и перерыва ждать долго, они пошли к цирюльнику. Вдруг, что называется перед самым их носом, рвутся два снаряда и сшибают их с ног. Т. говорит, что когда он очнулся, то начал соображать: жив ли он? Затем попытался встать.

Гляжу, говорит, В. отбросило к высокому тротуару и он, полусидя-полулежа, изображает из себя живой вопросительный знак. В это время нам навстречу бежит Ц. с окровавленным лицом; вскакиваем и бежим под гору, в блиндаж. Некогда размышлять. Их, оказывается, оглушило, Т., кроме того, получил небольшой осколочек в бедро, который ушел в тело с кусками платья, но рана не опасна — ему сделали перевязку и он ходит. Ц. тоже ранен легко — царапина осколком. Но пройди В. и Т. на шаг, на два дальше, поторопись Ц. им навстречу и — трудно надеяться, чтобы они остались живыми.

Бог, судьба, счастливый случай, целый ряд таких случаев — назовите как вам угодно, но одни уцелевают при величайшей опасности, тогда как другие погибают в то время, когда, казалось бы, никакой опасности и не было.

Прибыла джонка с почтой. 15 писем сдано в почтовую контору для рассылки адресатам. Пришла, конечно, и официальная почта и газеты. Скорее бы узнать, что творится на свете!
Аватара пользователя
Ivan65
 
Сообщения: 517
Зарегистрирован: 13 окт 2008, 15:43

Re: Страдные дни Порт-Артура

Сообщение Ivan65 10 окт 2019, 18:01

243 день войны
25 сентября 1904 года (8 октября по новому стилю)
ПОМНИ ВОЙНУ

В 7 часов утра всего 5° тепла.
С половины восьмого утра японцы открыли по гавани огонь залпами из мелких и крупных орудий; стреляют очень жестоко. Они, должно быть, заметили, что суда наши перемещаются [307] в гавани и что «Ретвизан» вышел на рейд. «Полтава» подтянулась еще ближе к берегу.

Японцы стреляют то залпами, то из трех-четырех орудий подряд, как бы врассыпную. Электрический утес, Перепелочная и другие батареи отвечают им, но далеко не таким сильным огнем — нам нужно экономить снаряды{189}.

Снаряды попали в машинное отделение миноносца «Бойкий» и в корму другого миноносца, но особого вреда не причинили. Несколько попаданий было в так называемый артиллерийский городок, где произвели некоторые разрушения, человеческих жертв нет. Несколько 11-дюймовых снарядов задевали вершину Перепелочной горы и падали рикошетом в гавань.

К обеду японцы принялись обстреливать 11-дюймовыми бомбами Перепелочную батарею; выпустили по ней около 20 снарядов, но ни один не попал. Были близкие недолеты и перелеты то в одну сторону, то в другую. Видно, что эта батарея для них, что бельмо в глазу; сильно донимает она их своими морскими 6-дюймовыми орудиями. Командует ею лейтенант Сухомлин; говорят, очень дельный офицер. После обеда японские батареи молчали, но вечером, после того как «Ретвизан» отбил первую атаку японских миноносцев, батареи с правого фланга начали обстреливать редким огнем Старый город.

Официальную почту получил только Стессель. Говорят, будто Куропаткин имел еще два боя и подвинулся немного на юг; но никто не может сказать, где находится он теперь.

По китайским сведениям, японцы оттягиваются за Волчьи горы и направляются на север, по другим сведениям — они стягиваются к нашему правому флангу. В уход японских войск не верится. Жестокие бомбардировки гавани и города объясняют тем, что будто генерал Ноги ранен или убит и его заменил более энергичный генерал... который все же тратит попусту массу снарядов и воюет с мирными горожанами... [308]

Сообщают, что японцы сегодня здорово обстреляли батарею Крестовой горы и подбили на ней одно орудие. Туда потребовали портовых мастеровых для его исправления.

Был в Красном Кресте, навестил друзей и знакомых. Выздоровевший подпоручик Кальнин назначен временно на форт III — в самый центр огня; на его Заредутной батарее уцелело только одно орудие и им командует фейерверкер Пломодяло.

В. А. В. получил несколько писем: одно от жены, а два на имя покойного брата. Перелом руки срастается плохо, душевное состояние незавидно, должно быть, последствия контузии головы.

Н. В. В. поправляется, уверяет, что, по его мнению, у нас все же слабая точка — наш левый фланг, именно Высокая гора, — и что на ней следовало бы сильно укрепиться.

Замечательно, что господа офицеры неохотно дают сведения о своих убитых товарищах. Газета уже сколько времени приглашает всех сообщать ей данные для некрологов, а все еще не отмечены все павшие в бою и, хотя бы вкратце, их деятельность. Говорят, неоткуда взять материалов — офицеры-товарищи сваливают эту работу друг на друга — одному неохота писать, другому некогда. А следовало бы отметить в газете всех павших здесь за русское дело, помянуть добрым словом героев. Это было бы единственной наградой для многих, а также некоторым удовлетворением для родных и близких павшего.

Так называемая великая русская лень сказывается и тут. На позициях, конечно, не до того; но находящиеся в госпиталях могли бы помочь редакции в этом деле.

11 часов 30 минут ночи. Японцы все еще изредка стреляют по гавани.

2. Перелет японских пуль
Аватара пользователя
Ivan65
 
Сообщения: 517
Зарегистрирован: 13 окт 2008, 15:43

Re: Страдные дни Порт-Артура

Сообщение Ivan65 10 окт 2019, 18:02

244 день войны
26 сентября 1904 года (9 октября по новому стилю)
ПОМНИ ВОЙНУ

В 7 часов утра +11,5° по Реомюру. Вот пример того, как трудно добыть верные сведения о том, что творится в каком-нибудь отдаленном пункте наших позиций: ночью слышал как бы далекие взрывы; казалось, что это на крайнем правом фланге. Утром выхожу и спрашиваю первым долгом постового городового, не слышал ли он, что это были за [309] взрывы? Он говорит, что это были не взрывы, а стрельба Ляо-тешанской батареи, т. е. в совершенно противоположной стороне — на крайнем левом фланге.
Иду дальше, спрашиваю того, другого — не знают или говорят, что это там, в центре, были перестрелки, или же — стреляла Перепелка. Один из знакомых уверяет, будто наши миноносцы и канонерки ходили ночью к Дальнему, чтобы топить неприятельские транспорты. Поэтому будто «Ретвизан» не вошел вечером обратно в гавань, а лишь показал входные огни и, потушив все свои, остался на страже. Вошел же «Ретвизан» в гавань только утром. Наши суда шли к Дальнему вдоль берега и стреляли порой в море, для отвода глаз...

Что-то похоже на сказку. Спрашиваю, какие же результаты?

— Этого еще не знаем.

Иду дальше — «Ретвизан», действительно, вернулся в гавань и ошвартовался у подножья Перепелки, против управления морского пароходства — в местности, где еще никогда не стояли броненосцы. Сомнительно, чтобы японские снаряды не нашли его и здесь; а если он останется тут, то все прибережное население Перепелки рискует подвергаться ежедневной бомбардировке, так как будут и недолеты, и постепенная пристрелка.

Наконец, к обеду узнаю, будто ночью на правом фланге колонны японской пехоты и кавалерия нарвались на наши фугасы и уничтожены. Это более правдоподобное объяснение.

Ночью в нашей окрестности 11-дюймовым снарядом разбита одна фанза по Стрелковой улице и пробито здание полицейского правления. В первой находился один из ночевавших в ней; комната, в которой он спал, уцелела и он остался живым, в то время как весь дом был превращен в груду обломков, остальные же двое жильцов спаслись от верной гибели только потому, что засиделись в гостях. В полицейском управлении пробило крышу и стену навылет, снаряд не разорвался. Бывшие там чины и полицмейстер Тауц отделались одним испугом.

До 12 часов дня было тихо, и мы радовались праздничному отдыху. Вдруг залп — 3 снаряда — по городу, по району Военной горы... и так целые полчаса. Потом также вдруг и прекратилась бомбардировка. У нас одним снарядом пробило стену и [310] полконюшни; снаряд разорвался в земле, уже за второй стеной. Лошадь получила царапину в шею, должно быть, щепкой.

Вскоре забежал З. и сообщил, что в бывший морской штаб — ныне строевой отдел — попал снаряд и оторвал делопроизводителю штаба и следовательной комиссии Михаилу Львовичу Делакуру обе ноги ниже колен... Это ужасно! Мы только что с ним ходили по городу и расстались за несколько минут до первого залпа. Жаль симпатичного, скромного, трудолюбивого человека; у него семья, рискующая теперь потерять своего друга, отца, кормильца, средств никаких. Это ужасно! К чему эта жертва Молоху войны? Он, кажется, и муху не был способен обидеть — и вдруг стал жертвой войны. Перенесет ли он ампутацию при его вообще незавидном здоровье — это еще вопрос. Жаль доброго коллегу — чуткого, честного и бедного человека. Его отнесли в обморочном состоянии в хирургическое отделение морского госпиталя. Подвергли операции.

С 2 часов дня началась ожесточенная бомбардировка наших укреплений — района форта III. Перепелочная и береговые наши батареи помогают отбиваться.

В 3 часа бомбардировка позиции прекратилась. Сообщают, что в этой бомбардировке участвовали и японские канонерки из бухты Луизы, но наши дальнобойные орудия заставили их отойти.

Новость! Сегодняшний номер «Нового края» конфискован по приказанию генерала Стесселя. В нем был напечатан приказ генерала Кондратенко без разрешающей подписи генерала Стесселя. По уверению генерала Кондратенко, Стессель дал ему на это свое согласие, но лишь словесное. Вот этот приказ:

«Приказ по войскам сухопутной обороны крепости. 25 сентября 1904 г.
№ 36. Прошу начальников участков обратить внимание разных командиров и разъяснить нижним чинам, что упорная оборона крепости, не щадя своей жизни, вызывается не только долгом присяги, но весьма важным государственным значением Порт-Артура.

Упорная оборона до последней капли крови, без всякой даже мысли о возможности сдачи в плен, вызывается, сверх [311] того еще и тем, что японцы, предпочитая сами смерть сдаче в плен, вне всякого сомнения, произведут, в случае успеха, общее истребление, не обращая ни малейшего внимания ни на красный крест, ни на раны, ни на пол, ни на возраст, как это и было ими сделано в 1895 году при взятии Артура.

Подтверждением изложенного может служить постоянная стрельба их по нашим санитарам и добивание наших раненых, случай которого имел даже место 22 сего сентября, при временном занятии Сигнальной горы.

Вследствие весьма важного значения Порт-Артура, не только Государь и вся наша родина с напряженным вниманием следят за ходом обороны, но и весь мир заинтересован ею, а потому положим все наши силы и нашу жизнь, чтобы оправдать доверие нашего Государя и достойно поддержать славу русского оружия на Дальнем Востоке».

Что в этом приказе преступного, отказываемся понимать. Тем не менее, говорят, что редактор газеты имел бурное объяснение с начальником штаба — чуть ли не грозили новым закрытием газеты за напечатание приказа. Дело кончилось конфискацией нерозданных номеров; номер печатается вновь, но без приказа.

Вся беда в том, что смели напечатать приказ без подписи генерала Стесселя — нарушили его монополию...

С 4 часов японцы бомбардируют редким огнем из 11-дюймовых орудий гавань — посылают через 5 или 10 минут по снаряду. Им отвечает одна из береговых батарей — Плоский мыс, Стрелковая или Лагерная.

Раз среди грохота телег, двуколок и экипажей показалось мне, что в направлении форта III идет залповая ружейная стрельба, но городской шум мешал расслышать с точностью. Очень возможно, что японцы пытаются после артиллерийской подготовки фронта штурмовать какое-либо из укреплений.

6 часов 15 минут. Сидел на горе, наблюдал и слушал, но не слыхать, чтобы японцы шли на штурм. Небо застлалось сегодня с утра серой пеленой. После заката солнца тучи казались особенно тяжелыми, мрачными над центром и правым флангом, казалось, что они прямо легли на зубчатые вершины нашего [312] сухопутного фронта, а туман все сгущался и производил давящий полумрак. Изредка в этом полумраке сверкнет огонек, потом слышен рокот, но сегодня совсем нельзя понять — стреляют ли наши орудия, или это прилетают неприятельские бомбы, или же, наконец, это шрапнель. Картина мрачная, угнетающая.

Неприятным диссонансом в это время является лихое выпиликиванье гармошкой трепака во дворе дома, занятого полицейской командой, слышно, как городовые подхватывают этот народный танец с прикрикиванием, с пристукиваньем каблуков. Должно быть, опять нашлась даровая выпивка. Рассказывают, что полицейские чины прекрасно знают, в какой из заколоченных китайских и других лавок имеются напитки и другие более ценные товары и как их добыть оттуда.

7 часов 30 минут. Только что затихла штурмовая стрельба по направленно форта III, но ненадолго и вновь разгорается лихорадочная перестрелка. Между ней видны орудийные вспышки и слышен рокот, то и дело взлетают боевые ракеты.

Сейчас сообщают, что еще днем отбит один штурм на форт III, значит, слух не обманул меня.

Другое известие — будто японцами занят капонир № 3. Не верится.

9 часов 10 минут. За это время несколько раз разгорался штурмовой ружейный огонь, сейчас только слышен редкий орудийный и отдельные ружейные щелчки. Японский прожектор направлен на форт III и его окрестности.

Японцы начали опять посылать в гавань свои И-дюймовые снаряды, некоторые как будто не долетают и рвутся на берегу, другие — слышно, как грохаются на землю, но не рвутся. Стреляют через промежутки от 10 до 16 минут, должно быть, из одного орудия.

Сейчас мне передавали, что на днях дружинников заставили приготовлять для генерала Стесселя квартиру в доме генерала Волкова, заставляли мыть полы, окна, натирать паркет воском и даже очищать и мыть ретирады. Некоторые из дружинников отказались наотрез от этой работы: «Копать окопы, траншеи и тому подобное не отказываемся, всегда готовы; знаем, что все это необходимо. [313]

Но эти работы мы находим не необходимыми, ни даже пристойными для дружины. Пусть нас повесят, но не хотим быть ни поломойками, ни... ассенизаторами для генерала Стесселя! Не видим в этом государственной необходимости!» Все же безответных заставили окончить эту работу.

Сейчас сообщили, что во время штурмов на форт III местами по городу летали японские пули и не совсем безобидные — около интендантских складов ранило солдата в руку, пробита кость. Новые прелести — новая опасность для мирного населения, новое стеснение движения.
Аватара пользователя
Ivan65
 
Сообщения: 517
Зарегистрирован: 13 окт 2008, 15:43

Пред.След.

Вернуться в Россия - великая морская держава

Кто сейчас на конференции

Сейчас этот форум просматривают: нет зарегистрированных пользователей и гости: 1


cron